Наверное, глупая - раз связалась с моим любимым дядей. Наверняка это из-за него у Аленки такое нервное состояние. Надо все-таки сегодня провернуть то, что я сделать вчера. Не знаю, правда, какие последствия будут, но я обязана это сделать.

Мои мысли прервал робкий стук в дверь.

– Извините, - заглянула в кабинет та самая женщина, которую я видела около входа, - можно?

Галина Алексеевна, вновь сдвинув очки на кончик носа, пристально гляделась во вновь пришедшую.

– Вы мама Колесникова?
– уточнила она.

– Да, - кивнула женщина.

– Вас уже ждут, - сухо сообщила секретарь. Женщина перешагнула порог, обернулась и тихонько позвав кого-то по имени. Следом за ней в приемную вошел среднего роста парень-старшеклассник с коротким ежиком волос, ссадиной на скуле, заклеенной пластырем, и в форме - черных брюках, темно-синем жителе с эмблемой школы на груди, почти на сердце и в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами. Руки у него были засунуты в карманы, а взгляд был исподлобья, как у ощерившегося нашкодившего щенка, который что-то натворил и боялся, что его повторно накажут.

Ученик, не глядя на секретаря и тем более, на меня, негромко буркнул слова приветствия. Кажется, чувствовал он себя не очень комфортно. Интересно, что мальчишка натворил?

– Руки из карманов вытащи, - шепнула ученику мать в это же время. Видно было, что она очень расстроена - уголки не накрашенных губ опущены, плечи поникли, в глазах - сожаление и, кажется, робость.

Галина Алексеевна кивнула старшекласснику в знак приветствия, встала со своего места и, взглядом пригласив посетительницу идти за собой, открыла дверь, ведущую, видимо, в кабинет директора, пропуская туда вновь пришедших. Я не могла видеть со своего места тех, кто находился внутри, но зато отлично могла слышать голоса - за собой дверь Галина Алексеевна прикрыла неплотно. Единственным персонажем, кого я успела заметить, была сидевшая ко мне боком очень молодящаяся женщина с тонким аристократическим носом и белоснежными кудрями, рассыпавшимися по меху тонкой дорогой шубки из натурального меха, которую она расстегнула, но не удосужилась снять. Холеное лицо блондинки было хоть и симпатичным, но не самым приятным - темно-морковные губы бантиком и выражение лица "Мне все обязаны".

– Здравствуйте, - поздоровалась с опаской женщина в пуховике. Парень вслед за матерью повторил слова приветствия, но вновь сделал это тихо, почти не слышно и крайней недовольно. Им тут же ответили два голоса: один мужской, спокойный, даже размеренный, который пригласил их присесть, чтобы во всем разобраться, а второй женский, громкий, высокий и неприятный, заявивший с пренебрежением после короткого скупого приветствия:

– А вот и главное действующее лицо. У меня очень мало времени, а проблема очень серьезная. Было бы очень хорошо, если бы вы не опаздывали.

– Мы же всего на пять минут, - возразила растеряно женщина.

– А пять минут, что, не время? Из пяти минут в количестве двенадцати штук складывается целый час, знаете ли.

– Уважаемые родители, - легонько постучал по чему-то твердому, скорее всего, по столу, мужчина, который был - я уверена на 100 процентов - директором.
– Давайте приступим к нашей беседе, чтобы понять, что произошло.

– Дорогой мой Павел Степанович, - выдохнула обладательница высокого и даже высокомерного голоса с истеричными нотками.
– Вы прекрасно знаете ситуацию. Прекрасно! Только осмотрите на моего ребенка, - видимо, в кабинете директора был и ее сын, - его элементарно избил этот малолетний преступник!

– Ну что вы, Костя не преступник, - сказала тут же мама старшеклассника со взглядом исподлобья.
– ну какой же он преступник. Хороший мальчик, что вы говорите...

– Что, будете покрывать своего сына? Вы видите, что он с моим Мишенькой сделал? Видите? Я этого так не оставлю, будьте уверены! Я - мать, и я буду защищать своего ребенка.

Я, услышав эти слова, вдохнула. Наверное, иметь маму, даже такую неприятную, как эта тетка - хорошо. Очень хорошо. Прекрасно!

Я крепко, до легкой боли, сжала губы, не сразу вспомнив, что на них нанесена неяркая, почти незаметная помада.

– Лилия Аркадьевна, пожалуйста, успокойтесь, - примирительно сказал директор.

– Как я могу успокоиться?
– бушевала неведомая мне Лилия Алексеевна.
– Как? Моего единственного ребенка избил этот малолетний... этот мальчишка!
– видимо, она хотела как-то обозвать того, кто посмел тронуть ее сына, но все же сдержалась.
– Как, Павел Степанович, как?

– Простите, - только и пробормотала вторая женщина, явно не зная, что сказать в ответ.
– Простите...

– Это пусть ваш сынок неповторимый у нас прощения с Мишей просит!
– почему-то рассердило это невнятное робкое извинение шумную Лилию Аркадьевну, звучный голос которой приобрёл какие-то надрывные нотки.
– Ужас, просто ужас.

Да уж, ужас. Будь я на месте этой женщины, я бы много чего этой нахалке в дорогой шубе сказала. Хотя, кто знает? Может быть, этот Миша реально сильно пострадал - я пыталась судить отстраненною.

– Да Костя только пару раз вашего Мишу и ударил, - на свою беду пролепетала женщина.
– Тот его тоже ударил. Подрались мальчишки, с кем не бывает...

– Господи! Господи! С кем не бывает! Вот она, философия хулиганства!
– надрыв в голосе истерички Лилии Аркадьевны усилился в разы.
– Вы никак своего сына не воспитывали! Только и можете оправдывать! "С кем не бывает"!
– передразнила она маму второго парня, видимо, впутавшегося в драку.