– А я откуда знаю? – недовольно поджала губы отличница, опять берясь за ручку. Ей было неинтересно вести этот пустой разговор.

Митрофанов вернулся к себе.

– Ну что? – сразу повернулся к нему Лавренко.

– Ничего. – Митрофанов втиснулся за парту. Помолчал, а когда Макс уже собрался от него отворачиваться, вдруг произнес: – Я вот чего не понимаю. Глупо как-то все получается. Зачем этому злоумышленнику понадобилось начинать разбираться с отличниками настолько заранее? Ну, прищемил он руку Сидоровой, так до пятницы у нее все пройти может. Крюкова от чайников к завтрашнему дню оклемается. Митьку мы как-нибудь выманим из дома. Да и Стриженов прибежит, не станет отсиживаться за семью замками.

– Может, он боялся, что с первого раза у него не получится, – пожал плечами Макс, которого уже мало волновала судьба отличников. Его все больше и больше тянуло в сон – давала о себе знать бессонная ночь. – Да и отличников у нас много. Пока это со всеми управишься… – Он сладко зевнул.

Нет, такой ответ Митрофанова не устраивал. Он удобней устроился на своем стуле и полез в портфель за шоколадным батончиком. Шоколад, говорят, способствует умственной деятельности.

Не успел он сделать и пару укусов, как в голову пришла неожиданная мысль. А что, если таинственный злоумышленник того и добивался, чтобы поссорить «ашек» и «бэшек»? Как говорится, одним ударом убить двух зайцев. Сначала разозлить «ашек», а потом их руками устранить «бэшек». Только кому эта ссора может быть выгодна? Кто этот загадочный «И»?

С третьим кусочком шоколадки пришла еще одна мысль – на отличников охота еще продолжится, преступник не допустит, чтобы в пятницу они появились в школе.

Звонок сообщил об окончании боевого перемирия. Первыми из класса вылетели двоечники во главе с Владиком. В любом другом деле (например, написание контрольной) они ни за что не поддержали бы своих ребят, но сейчас вызвать противника на драку было делом чести.

Двоечники ураганом пронеслись по коридорам. Через несколько секунд раздался их горестный вопль. Отличников в классе «Б» не было. Ни одного.

– Куда подевали? – лез вперед разъяренный Костомаровский.

– Вас не спросили! – отмахивался от наседающих «ашек» Карманов.

– Подавайте их сюда, – шумели двоечники.

– Попробуйте найдите! – хохотали довольные ученики класса «Б». – Своих не уберегли, к чужим не суйтесь!

– Точно! – вдруг взвизгнул Владик. – Это их рук дело! Бей их, ребята!

В этот момент к двоечникам присоединился почти весь класс «А», так что куча-мала получилась знатная. Шума было столько, что криков учителей, пытающихся разнять дерущихся, никто почти не слышал.

Митрофанов стоял в стороне и с тревогой наблюдал за происходящим. В душе была смутная тревога. Вокруг творилось что-то не то. Не так нужно было действовать, не дракой выяснять отношения. Но как сделать правильно, сказать он не мог, поэтому стоял поодаль и вздыхал.

Нужно было с кем-нибудь посоветоваться. Он пошел к Лавренко, но тот мирно спал, пристроившись на подоконнике и обняв кстати оказавшийся рядом глобус.

В задумчивости Митрофанов прошелся по пустому классу, сел на стул Костомаровского, полистал его учебник по литературе. Как истинный творец бесконечные уроки Владик проводил за благородным делом разрисовывания изредка попадающихся портретов классиков.

Что произошло после того, как был открыт костомаровский учебник, Митрофанов мог объяснить с трудом. Хотя это выпытывали все учителя и половина одноклассников. Видимо, само место навеяло Митрофанову шальную мысль покачаться на стуле. Он спиной надавил на фанерную спинку и оттолкнулся от пола. Нехотя стул начал опрокидываться назад. Митрофанов вытянул вперед руку, желая ухватиться за стол. Но тот оказался слишком далеко – пальцы мазнули по воздуху. Стул наклонялся все больше. Митрофанов вскинул голову и тут, к своему ужасу, увидел, что верхняя секция шкафа сильно выступает вперед…

Стул врезался в деревянные дверцы. Высокий шкаф покачнулся. Митрофанов попытался оттолкнуться руками и придать телу вертикальное положение. С легким шорохом верхняя часть шкафа заскользила вниз. Дверцы распахнулись. На голову Митрофанову посыпались тетрадки.

От ужаса он успел только рот открыть. Секция пролетела мимо и ударилась о стол, смяв многострадальный учебник литературы. Митрофанов дернулся в сторону, падая со стула. Потерявший равновесие шкаф обрушился туда, где только что был семиклассник.

– А? – Лавренко приподнял голову от глобуса.

Шкаф вздрогнул и замер.

Митрофанов сидел в проходе, чувствуя неприятную слабость во всем теле. Только сейчас он заметил, что не дышит, и, поперхнувшись, закашлялся.

Макс заворочался, удобней устраиваясь на подоконнике.

Топот в коридоре возвестил о том, что участники боев возвращаются. Митрофанов попробовал встать, однако ноги его слушаться пока не собирались.

– Ничего себе погромчик, – присвистнул вбежавший первым Костомаровский. Задерживаться около своей парты он не стал, а нырнул за ближайшую штору.