– Как же вы его станете ловить, если все время будете рядом? – поднял печальные глаза Емцов.

– А с чего ты взял, что мы будем рядом? – Митрофанов с опаской потрогал свой объемный живот, словно испугался, что за треволнениями сегодняшнего дня он стал заметно меньше.

Казалось, что Митька вот-вот утечет сквозь досочки паркета – до того он был испуган этим сообщением.

– А вы разве не будете следить? – еле слышным шепотом спросил он.

– Будем, – отозвался Стриженов. – Но нам нужно, чтобы противник нанес удар, иначе мы ничего не сможем доказать.

Митька съежился под взглядами трех пар глаз и стал совсем маленьким и несчастным. Такого не то что обижать, близко подходить было боязно: вдруг от одного дыхания возьмет и рассыплется в прах.

Жека недовольно посмотрел на одноклассника.

– Да ладно тебе, не боись! – по мере сил подбодрил он Митьку. – Никто тебя убивать не будет. Дверью разве что прихлопнут или шкаф уронят – всего-то делов.

– Шкаф? – еле слышно пискнул Емцов, готовый от ужаса грохнуться в обморок.

– Но помни, мы поблизости, – хлопнул Митьку по плечу Макс и вручил ему листок с тремя телефонами. – Мы будем дежурить около подъезда и в квартире. Если сам заметишь что-то подозрительное, давай знать. Ты куда идти собираешься?

– Я дома буду, – прохрипел Митька и схватился за косяк двери, чтобы не упасть. – Вы лучше идите, я запрусь и до вечера никого не пущу.

– А если в окно? – насупился Лавренко, изображая бдительность.

– Я милицию вызову, – решительно отозвался Емцов. Митрофанов глянул вниз с двадцать второго этажа и нахмурился. Если кто и доберется до окна, то не иначе как на крыльях.

Оставшийся вечер прошел спокойно. От Емцова никаких известий не было. Он весь день просидел дома и даже, кажется, к окну боялся подойти. Охота на живца приобрела затянувшийся характер. Макс стал заметно скучать. Митрофанов тоже поглядывал в сторону своего дома: подходило время ужина.

Вдруг Жека сорвался с места и исчез за кустами.

Митрофанов, уже измученный сегодняшней беготней, лениво проводил его взглядом.

– Ну вот, – довольно произнес он, – теперь можно и по домам.

Макс поднялся следом. Азарт погони пропал, и он уже подумывал, чем бы еще заняться.

На этом они и распрощались до завтрашнего дня.

Дома Митрофанов уже почти уговорил вторую порцию макарон с сыром и досмотрел первую часть боевика, когда на пороге возник сильно поцарапанный Стриженов. Его разбитый лоб сиял багровыми оттенками, под глазами резче обозначились синие тени, а через всю щеку шел свежий рубец.

– Кто это тебя? – тревожно засопел Митрофанов, не переносящий вида крови.

– Я его выследил! – Жека упал на диван и блаженно вытянул ноги. – Почти. Не человек, а кошка. Когда я его схватил, он начал размахивать руками и так саданул меня по щеке, что я на время ослеп.

– Может, оборотень? – предположил Митрофанов, все еще пребывающий под впечатлением своего боевика. Кто еще мог так царапаться, предположить было трудно.

В ответ Стриженов фыркнул.

– А Лавренко где? – спросил он, словно Макс стал бесплатным приложением к их компании. – Сбежал следопыт-любитель? Да, братва, с вами каши не сваришь. Короче, я завтра в школу не пойду. Ты скажешь, что у меня больничный, мол, под поезд метро попал, теперь мне верхнюю часть пришивают к нижней. А я между тем прослежу за Митькой, может, этот царапающийся субъект еще проявится. Я его приметы запомнил: невысокий, с вьющимися волосами, и руки у него, знаешь, такие тяжелые…

При упоминании тяжелых рук Митрофанов опять засопел и взялся за свой живот.

– Ладно, не дрейфь, – весело подмигнул Жека. – До пятницы мы все выясним. Эх, жаль, времени мало, а подозреваемых аж тридцать человек.

– Кто это у них в «Б» невысокий да еще с кудряшками? – почесал нос Митрофанов. – Негр какой-то получается.

В ответ Стриженов тоже почесал нос и задумался.

– Да ну. – Он вдруг устало ссутулился. – Я уже запутался – кто что делает и зачем.

– Хорошо бы узнать, кто где был и у кого есть верное алиби, – неуверенно пробормотал Митрофанов.

– Так они и ответили на наши вопросы! – Стриженов пробежался по комнате, но дельных мыслей в голове от этого не прибавилось.

– А может, к историку сходить? – осторожно предложил Митрофанов. – Все расскажем, он нам дельную мысль подкинет.

– Или выкинет нас вместе с нашими мыслями за дверь! – Жека принюхался к вкусным запахам, распространяющимся из кухни. – Нет уж, полетов на сегодня достаточно. Пойду зализывать раны, а ты завтра погляди, кто будет особенно радоваться, что я не пришел. Ну, бывай!

В задумчивости Митрофанов сходил на кухню, положил себе третью тарелку макарон, засыпал их тертым сыром и отправился досматривать фильм. Жевание его всегда успокаивало, а сегодня он что-то переволновался.

Болезненнее всех нездоровье Стриженова восприняла Каринка. Она громко охала, хваталась перебинтованной рукой за щеку, удрученно качала головой и раз десять переспросила, что с Жекой произошло.