Влетевшие ученики 7-го «А» тоже повели себя странно. Оказываясь в классе, они тут же рассредоточивались по углам. Кто прятался под парту, кто за занавески, кто пытался протиснуться в узкую щель между стеной и шкафом.

Вызвала это массовое бегство завуч. Войдя в класс, она мрачно оглядела торчащие из всех углов зады, локти и макушки.

– Так… – сурово произнесла завуч. – И как это объяснить?..

Вдруг она заметила некоторый непорядок с мебелью.

– А это что такое?

– Это шкаф, – прошептал единственный оставшийся целиком на виду Митрофанов. – Он упал. На меня.

– Немедленно к врачу! – прошипела завуч, глядя в сине-зеленое лицо семиклассника, и поволокла все еще вялого Митрофанова на второй этаж в медицинский кабинет.

Здесь у Митрофанова не нашли никаких увечий и сообщили, что ему крупно повезло, с чем сам Митрофанов был не согласен. Все-таки пережить падение шкафа – штука не самая удачная. Зато ему выдали справку об освобождении от занятий до конца дня и посетовали, что слишком уж зачастил 7-й «А» в медчасть.

– Как же это так получилось, Витя? – сокрушенно качала головой завуч.

– Да вот как-то, – разводил руками Митрофанов, мечтая поскорее уйти от пристального взгляда педагога. – Он сам.

– Сам, – горестно покачала головой завуч. – Что-то у вас там последнее время многое само по себе происходит. Сегодняшняя драка тоже случайность?

– Должно быть, – легко согласился Митрофанов и вышел из медпункта.

А по этажам уже разносился привычный запах съестного. Судя по подгорелости, на завтрак была каша, а к ней обычно давали глазированные сырки. Митрофанов уже нацелился заглянуть в столовую за своей порцией, но не пошел. В столовой тоже было чему упасть на его несчастную голову. Взять хотя бы плакат с жизненно важными сообщениями о правилах поведения за столом.

Нет, бедная голова не выдержала бы еще одного падения, поэтому Митрофанов как можно незаметней вернулся в класс, забрал сумку, бросил прощальный взгляд на подоконник, где еще недавно спал Лавренко, сделал большой крюк, чтобы не попасть под возможную линию удара шкафа, и выскользнул в коридор.

На улице он четко для себя решил, что шпионской деятельности с него достаточно. Класс как-нибудь без него доживет до пятницы. Лучше ведь остаться живым, чем оказаться убитым специально прилетевшим на твою голову кирпичом. Не было никакого сомнения, что события последних дней неслучайны. Как-то ведь все «ашки» дожили до седьмого класса, у всех были целы руки и ноги, и шкафы ни на кого не падали. А тут вдруг как напасть какая-то – у кого рука, у кого ушибы, а у кого и нервный срыв. Нет, шкаф этот неспроста так непрочно стоял. Он ждал своего часа и свою жертву – голову какого-нибудь отличника. Голова Митрофанова здесь попалась невзначай, только от этого легче не становилось.

Увлеченный этими мыслями Витя вышел на школьное крыльцо и снова столкнулся с Пугачевым. Тот сидел на ступеньке и тихо утирал слезы.

– Ты чего? – Останавливаться не хотелось, но и пройти мимо плачущего человека было как-то неудобно.

– Ногу подвернул, – пожаловался Илюша.

– Ты… это… – Митрофанов зачем-то оглянулся и зашептал, низко склонившись к «вэшке», словно открывал большую военную тайну: – Домой ступай и завтра в школе не появляйся. Понял? Приходи только на контрольную. Понял? Так безопасней. Видишь, что вокруг делается?

Пугачев поднял на него перепуганные глаза и кивнул. Митрофанов еще раз оглянулся и сразу же забыл об Илюше, потому что заметил, как за здание школы скользнула знакомая фигура с большим бантом на голове.

Каринка Сидорова!

Интересно, что она здесь делает? Через пару минут начнется урок, а Сидорова не из тех, кто прогуливает занятия. Значит, вынудили ее выйти на улицу какие-то очень важные и неотложные дела. А какие еще могут быть дела в это суровое время? Только связанные с контрольной и будущей поездкой к морю.

В душе Митрофанов поделился пополам, что не сложно было сделать при его комплекции. При желании его можно было и на три части распределить – такой он был толстый. Но сейчас внутри у него боролись два чувства – долг и желание остаться целым и невредимым. Самым разумным было, конечно же, идти домой, запираться на все замки, а по возможности еще и окна заколотить. Вяло дающая о себе знать совесть подталкивала идти следом за Каринкой. Пока в душе шла борьба, Митрофанов совершал зигзагообразные движения, то делая шаг в сторону своего дома, а то направляясь следом за отличницей. В конце концов такой способ перемещения грозил привести к глухому забору, поэтому он решил-таки плюнуть на слежку и пойти домой отдыхать от пережитых волнений.

Митрофанов бодро шагал к такому милому, родному и надежному дому, когда впереди опять мелькнул большой бант. Витя замедлил движение, на секунду решив, что сбился с пути. Но знакомые деревья и привычная дорога убедили его в обратном.

Значит, Сидорова шла к его дому? Очень интересно, что она там забыла? Может, к кому в гости собралась?

Заходить в дом Каринка не стала. Она зачем-то обошла его вокруг и расположилась в ближайших кустах. Просидела она там, правда, недолго. Потому что за ее спиной как из-под земли вырос довольно ухмыляющийся Стриженов.