— Да.

Придворные напряглись, ожидая реакции Эхнатона.

— Очень интересное видение, — заметил отец. — Небнефер, — он многозначительно приподнял брови, — в короне Египта.

— Видения Атона всегда верны! — отрезал Панахеси.

— Конечно, — согласился отец. — Атон никогда не лжет. И кроме того, их же было двое. Видение узрели два жреца.

Панахеси в своем одеянии из шкуры леопарда беспокойно заерзал. Ему не понравился оборот, который принимала беседа.

— Сын, восседающий на троне Египта, — продолжал тем временем отец. — В короне, что некогда венчала голову отца. Интересно, а Старшему не было подобного видения?

Придворные поняли, к чему он клонит, а Эхнатон побледнел.

Отец поспешно добавил:

— Но Небнефер предан вашему величеству. Я уверен, что этот сын хорошо послужит вам.

Подобного поворота Панахеси не предвидел.

— Конечно, Небнефер предан царю, — запинаясь, пробормотал он. — Конечно, он предан!

Эхнатон посмотрел на моего отца. Тот лукаво пожал плечами:

— С этой опасностью приходится иметь дело всякому фараону, у которого есть сыновья.

«И кому это знать, как не Эхнатону?» Я ощутила победное возбуждение, то самое ощущение торжества, которое, должно быть, испытывал отец, когда ему удавалось переиграть противника.

Кийя побагровела от гнева.

— Никто не сможет доказать, что царевич неверен отцу! — взвизгнула она.

Эхнатон перевел взгляд на жрецов.

— Что еще было в видении? — повелительно вопросил он.

— Да! — Нефертити встала, спеша полить семена, посаженные отцом. — Было ли в нем кровопролитие?

Взгляды всех придворных устремились на жрецов, и младший жрец ответил:

— Нет, ваше величество. Никакого кровопролития. Никакого предательства. Только прекрасный золотой свет.

Эхнатон посмотрел на старого жреца, ожидая подтверждения.

— Да, — поспешил согласиться старик. — Никакого насилия.

Панахеси низко поклонился.

— Ваше величество, я могу прямо сейчас привести сюда царевича Небнефера. Вы можете испытать его верность.

— Нет! — Эхнатон посмотрел на царевен, восседающих на собственных маленьких тронах. — Меритатон, иди сюда.

Меритатон встала и подошла к отцу. Двор застыл в ожидании.

— Ты всегда будешь верна своему отцу, ведь правда?

Меритатон кивнула.

— И ты научишь своих сестер быть верными отцу? — настойчиво произнес Эхнатон.

Меритатон снова кивнула, и Эхнатон улыбнулся, как мог улыбнуться лишь отец, слепо обожающий своих детей.

— Все слышали? — с нажимом произнес фараон. Он встал, подвинув Меритатон. — Царевны Египта верны мне. Ни одна из моих дочерей никогда не посягнет на мою корону!

Кийя с отчаянием посмотрела на Панахеси.

— Ваше величество, — попытался было сказать Панахеси, — царевич Небнефер никогда…

— Прекрасно, — заявила Нефертити, оборвав мольбу визиря. — Мы слышали видение, ниспосланное Атоном, и ни в чем более не нуждаемся.

Она взмахом руки велела жрецам удалиться, и придворные тоже поднялись со своих мест.

Кийя тут же кинулась к Эхнатону.

— Обоим жрецам явилось одинаковое видение, — быстро произнесла она. — Сияние и корона на голове Небнефера. Я научила нашего сына быть верным. Так же, как я верна тебе и Атону.

Но взгляд Эхнатона был неумолим.

— Конечно, ты верна. Иное было бы глупостью.

Амарна

9 пахона

Несмотря на то что отец восторжествовал над Панахеси, к сезону урожая Кийя забеременела. И Панахеси, невзирая на бедствие, постигшее его в Зале приемов, носился по дворцу, выкрикивая приказы, словно уже ощущал тяжесть египетской короны в своих руках.

Одним сыном можно было пренебречь, но народ не сможет не обращать внимания на двух царевичей, двух наследников престола. Если Кийе удастся родить второго сына, вопрос о престолонаследии будет окончательно решен.