Я посмотрела через стол на Нефертити. Ее ребенок будет царевичем. А мой, если отец или царь не дадут согласия, останется и без отца, и без наследства. Он будет незаконнорожденным. Я посмотрела, как слуги наперебой стараются угодить Нефертити, а когда Эхнатон обнял ее за плечи и, глядя на ее живот, прошептал: «Мой маленький фараон», меня охватила тоска.

Я встала и, извинившись, собралась уйти.

— Что, уже? — рявкнула на меня Нефертити. — Так рано? А вдруг у меня будут боли? Вдруг…

Она увидела мое лицо и сменила тактику:

— Ну останься! Поиграем в сенет.

— Нет.

— Ну хоть одну партию! — заныла сестра.

Все придворные обернулись ко мне.

Я задержалась в шатре Нефертити ровно настолько, чтобы сыграть одну партию. Выиграла Нефертити, и не потому, что я ей уступила.

— Ну ты бы постаралась! — пожаловалась она. — Неинтересно же выигрывать все время.

— Я стараюсь, — ровным тоном произнесла я.

Нефертити рассмеялась, встала и потянулась.

— Только отец может играть со мной на равных, — сказала она и подошла к жаровне. На стене шатра появилась ее тень. — Он скоро приедет, — беспечно добавила она.

— Ты получила известия?

Нефертити уловила нетерпение в моем голосе и пожала плечами:

— Он будет через шесть дней. Конечно, он увидит, как мы переедем во дворец…

Но я не слушала ее. Через шесть дней я смогу сказать отцу про его внука.

— Ребенок! Котеночек, наш ребенок!

Нахтмин был сам не свой от радости. Он обнял меня и крепко прижал к груди, но не настолько сильно, чтобы придавить ребенка.

— Ты сказала царице? — спросил он, а когда увидел, как я побледнела, нахмурился. — Разве она не обрадовалась за тебя?

— Чему — что я беременна одновременно с ней и буду отвлекать от нее внимание нашего отца? — Я покачала головой. — Ты не знаешь Нефертити.

— Но ей придется это принять. Мы поженимся, а если фараон не перестанет сердиться, мы уедем из города и купим ферму в холмах.

Я с сомнением посмотрела на него.

— Не волнуйся, мив-шер. — Он прижал меня к себе. — Это же ребенок. Кто может обижаться на ребенка?

На следующее утро я пошла к Нефертити. Она, конечно, рассердится, но если я скажу отцу прежде, чем ей, она и вовсе взбесится. Нефертити находилась в царском шатре. Утренний свет проникал сквозь стены и освещал творящийся в шатре хаос: слуги перетаскивали корзины, мужчины упаковывали тяжелые сундуки, а женщины собирали охапками косметику и льняное белье.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала я.

— Не туда! — крикнула Нефертити. Все в шатре застыли. Она сердито указала на служанку с бельем в руках. — Сюда вот!

— Где Эхнатон? — спросила я.

— Уже во дворце. Мы вечером переезжаем. Смотри, чтобы у тебя все было готово, — сказала она.

Я поняла, что откладывать дальше нельзя. Как только мы переедем, Нахтмин не сможет приходить ко мне в шатер. Дворец будут охранять. Там будут ворота, а в них — нубийцы Эхнатона, а они терпеть не могут солдат.

— Нефертити.

— Что? — Сестра не отрывала взгляда от суматохи. Ну чего еще?

Я огляделась, проверяя, кто нас слышит, но слуги так шумели, что все равно ничего не расслышали бы, так что я сообщила:

— Я беременна.

Мгновение Нефертити стояла неподвижно, так что я подумала, что она меня не расслышала. Потом она схватила меня за руку, так что ногти впились в тело, и больно дернула к себе.

— Что ты сказала?!

Кобра на ее короне сверкнула на меня красными глазами.

— Не от военачальника? — Голос ее сделался угрожающим. — Скажи, что это ребенок не от военачальника!

Я ничего не сказала, и она потащила меня к себе в покои, отделенные от прихожей пологом.

— Отец об этом знает? — с яростью прошептала она.

Я покачала головой:

— Нет. Я пришла сначала к тебе.

Взгляд ее был полон злобы.

— Фараон будет в гневе.

—. Мы не представляем для него угрозы. Мы просто хотим пожениться и жить вместе…