– Кстати, о дроидах. Можно как-то избавиться от тех дроидов-камер, что летают снаружи? – спросил Дозер. – Меня напрягает, что кто-нибудь в аппаратной может сидеть и наблюдать за всем, что мы делаем.

– Не вопрос, – успокоила его Тавия. – У нас есть одна штуковинка, которая затуманит им весь обзор. Она не запустит никаких сигнализаций и процедур самодиагностики, просто не позволит распознать наши лица. А учитывая пыль, жару, толпы народа и репульсорные сдерживающие поля, они решат, что именно это и сбивает их камерам резкость.

– Этого хватит? – спросил Дозер, глядя на Хана.

– Должно хватить, – ответил тот. – Главное – не выделяться из толпы.

– Пока не придет время, – вставил Лэндо.

– Верно, – кивнул Хан.

– А как мы это все туда пронесем? – поинтересовался Келл.

– Мы уже, – спокойно ответила Бинк. – Я принесла все необходимое еще в первый наш визит.

– Могла бы и нам сказать, – проворчал Дозер.

Бинк пожала плечами:

– Я думала, это слишком очевидно.

– Вернемся к нашим Зедам, – вмешался Зерба. – Есть вообще какие-то догадки, кто стоял перед входом в хранилище – люди или все же дроиды? И что важнее, как и чем они считывали код допуска? Я не заметил ничего такого, что бы бросилось в глаза.

– А там ничего и не было, – подтвердила Рашель. – Я смогла выяснить, что Зеды реагируют на запах, исходящий от пальцев Виллакора.

– Запах? – переспросил Лэндо, почувствовав, как у него отпадает челюсть. – Что-то вроде духов?

– Одеколон, если быть точным, – кивнула Рашель. – Либо «Реци» номер восемь, либо «Реци» номер десять – они очень похожи.

Келл уставился на Тавию:

– Да вы шутите. Вы засунули туда аромодатчики?

Та пожала плечами:

– Хан просил полныйдиапазон, – напомнила она. – Мы дали ему полный диапазон.

– Хотя мы искали какие-нибудь летучие смеси, – добавила Винтер. – Не ожидали наткнуться на личные пристрастия Виллакора в уходе за телом.

– Ну еще бы, – хмыкнула Рашель. – К несчастью, я подозреваю, что оттенки аромата меняются каждый день, и, если мы не проберемся в его личную туалетную комнату, я понятия не имею, как узнать, какой запах нам нужен.

Келл покачал головой:

– Чем дальше, тем страшнее.

– А мы еще не начинали, – предупредила Рашель.

Она выдала планшету еще несколько команд, и в центре комнаты возникла большая сфера, соединенная короткими подпорками с широкой, плоской платформой.

– Это сам сейф, – объяснила она. – Шар диаметром шесть метров, оболочка из литого дюракрита поверх цельнометаллического каркаса.

– Шар? – удивилась Винтер. – Бред какой-то.

– Бред не бред, а у куба или параллелепипеда есть углы, которые можно срезать, чтобы войти, – кисло возразил Зерба. – У сферы же нет. Даже будь у тебя полноценный световой меч, ты потратишь вечность, пока пролезешь внутрь.

– Да еще и вляпаешься в «медовый капкан», пока режешь, – вставила Тавия. – Литой дюракрит идеален для спрятанных баллонов с газом и детонитовых зарядов.

– Ты сказала, дюракрит – это только оболочка, – напомнил Хан. – Что внутри?

– Внутри тоже ничего хорошего, – ответила Рашель. – В центре сферы сам сейф – прямоугольный отсек размером с кухонный шкафчик, сделанный полностью из хиджарнского камня.

Лэндо огляделся. По озадаченному виду остальных было ясно, что не он один впервые слышит о таком. Дозер поинтересовался:

– А это у нас?..

– А это у нас твердый черный материал, который режется с колоссальным трудом и запросто поглощает бластерные выстрелы, – пояснила Рашель. – Один из самых ярких примеров – полуразрушенная крепость на планете Хиджарна. Дело в том, что тут не справится даже световой меч Зербы. При нашем цейтноте – никак.

– Ну, Виллакор-то попадает туда, не разрезая стену, – заметила Бинк. – Почему мы должны иначе?

– Вот именно, – поддакнула Тавия.

На ее лице было написано вошедшее в привычку прохладное неодобрение. Но в то же время Лэндо заметил проглядывающий наружу намек на профессиональную заинтересованность. Был брошен вызов ее смекалке, а если Тавия что и любила, так это вызовы.

– Расскажешь о процедуре?

– Разумеется, – протянула Рашель. – Он входит в хранилище после того, как снаружи его проверят Зеды…

– Или живые охранники, – пробормотал Лэндо.

– Да – те, кто прячется под броней, – согласилась аристократка. – Магнитный уплотнитель на входе отключается, когда он открывает дверь. Он идет к парящей платформе…

Чубакка резко зарычал.

– А, точно. Простите, вылетело из головы, – поспешно прибавила Рашель. – Сейф крепится к платформе метров десять в поперечнике, которая висит на репульсорах в полутора метрах от пола и медленно фланирует по комнате. Я не знаю, движется она по заданной траектории или хаотично.