Еще парочка томительных минут, и зазубренная железяка вылезла из спины, оставив после себе розовый рубец. Подчиняясь мысленной команде, тело Дымова поднялось со скамьи, расстегнув плащ и расправив рубаху, вытряхнуло осколок на тротуар. Движение было совершенно детским, — точно так же вытрясают детсадовцы из своих рубашонок и маечек набившийся во время игры песок. Печень, еще недавно рассеченная чуть ли не пополам, более не саднила, мозжечок полностью восстановился, с гематомами он справился и того раньше. Спасибо господам хирургам! Без них поработать пришлось бы втрое дольше. И замечательно, что хватило тогда сил на то, чтобы внушить врачам зыбкую надежду и взяться за покалеченного пациента с похвальным пылом.

Вернувшись в собственное тело, Вадим склонил голову, носком туфли отбросил осколок в сторону. Сознание осваивалось в реконструированной оболочке, пядь за пядью возвращало себе утраченную чувствительность. Наверное, это и впрямь можно было уподобить второму рождению. После недельной голодовки даже огородная морковь способна доставить райское наслаждение. Нечто подобное ощущал сейчас и он. Запахи, цвета, упругость и явственная осязаемость дрожащего вокруг воздуха взолновали его не на шутку. Правы японцы, уверяя, что по-настоящему вкусно лишь то, что не осквернено кулинарными изысками. Соль, сахар, специи тем и плохи, что забивают истинный вкус, и мир в его настоящем свете мы тоже очень скоро перестаем видеть, благодаря множественным «специям». Газеты, экран, политика — это всего лишь часть жизни — и часть чрезвычайно незначительная. Оттого, видно, и продолжается превращение культуры в субкультуру и переход реалий в пост-реалии.

Осмотревшись, Дымов шагнул вперед, с удовольствием отметил, что мышцы вновь подчиняются ему без всякого дополнительного принуждения. Мантия наконец-то расслабленно оплыла, снулой медузой расползлась вкруг него. Из полуживой, опутанной множественными ниточками куклы-марионетки он вновь становился обычным человеком. Откуда-то очень издалека долетела знакомая мелодия. Кажется, пела Анна Герман. Или Пугачева? В любом случае отголосок далекой песни пришелся кстати. Музыка огладила Вадима незримой рукой, наполнила грудь трепетным теплом. Так или иначе, но возвращение в жизнь из мира полумглы и боли оказалось чертовски приятным. И очень жаль, что состоянием этим нельзя было в полной мере насладиться. Он попросту не располагал должным временем. Можно было, не сомневаться, что группа сыщиков под руководством неугомонного Дениса Трофимовича уже знает обо всем случившемся. Следовательно — чем дольше он пребывал в тени, тем большее недоверие порождал у вчерашних друзей и союзников. А посему следовало поторопиться и «обнаружиться» самому. Предстоящих объяснений он не боялся. В грядущей игре Дымов располагал по-настоящему сильным козырем. И козырь этот именовался Кудесником…

— Черт подери! Куда ты пропал?

— Как это куда? Честно и благородно пытался отыскать грабителей броневика.

— Какого еще, на хрен, броневика!

— Сергунь, по-моему, это уже попахивает маразмом.

— Чего?!

— Того самого. Приходи как-нибудь в клинику, помогу.

— Брось свои штучки, Вадим! Мы тут на головах ходим, а ты запропастился неведомо куда.

— На головах, конечно, ходить не следует, тут я согласен. Что же касается меня, то я в палас-отеле. То бишь — в торговом центре «Магнетик», что на улице Ленина.

— Что ты там делаешь?

— Я ведь уже сказал — работаю. Или вам уже нужны те ребятки, что забрали деньги из инкассаторской машины?

— Еханый бабай! Ты что, нашел их?

— Разумеется. Я ведь обещал. Считай, с самого утра у них на хвосте.

— Погоди, погоди! Стало быть, ты…

— Я в «Магнетике». Смертельно скучаю и поджидаю вас. Если желаете, можете прихватить с собой группу захвата. Но думаю, сумеем обойтись и своими силами.

Свирепо почесав в затылке, Миронов взглянул на Потапа.

— Хмм… А ты уверен, что это они?

— Скажем так: я это знаю. Однако для вас будет лучше, если вы убедитесь во всем сами.

— Намекаешь, что нам надо явиться туда прямо сейчас?

— Ты на удивление догадлив. Промедлите — пропустите массу интересного. И клиент успеет улизнуть. Словом, выезжайте — и побыстрее.

— Как мы тебя найдем?

— Не беспокойся, я вас встречу.

Чувствуя, что Дымов собирается отключиться, Миронов заторопился.

— Погоди, Вадим! У нас тут к тебе целая серия вопросов…

— Там и поговорим. Пойми, Сергей, время работает против нас. Так что — ноги в руки и ко мне! Жду.

В трубке послышались заунывные гудочки. Абонент повесил трубку.

— Он в торговом центре «Магнетик», — растерянно сообщил Миронов приятелю. — Срочно вызывает к себе.

— Выходит, живехонек наш экстрасенс?

— А кто тебе сказал, что тот тип из будки и наш Дымов — одно и то же лицо?

Капитан Шматов некоторое время раздумчиво шевелил кустистыми бровями, потом неуверенно повел массивным плечом.

— Ну… Ты сам слышал, что говорил Денис Трофимович.

— Наш Денис Трофимович икру метал. И потом — Вадик для него был чужим, чужим и остался.

— А для нас? — Глаза Потапа глянули в упор, заставив Сергея смешаться.

— То-то и оно… — Шматов сумрачно кивнул собственным мыслям. — Запутались мы с тобой, Серег. Вконец запутались. По сию пору не знаем — кто свой, а кто чужой.