– Вы чего стушевались-то, мужики!
– иронично произнесла журналистка.
– Вот же бронепоезд! На нем и поедем!

– А ты, конечно, умеешь им управлять?
– съехидничал я.

– А вы - нет?
– уточнила Сохновская.

– Мы - нет, а ты?
– спросил Алексей.

– А я - да!

Мы с сержантом одновременно развернулись к девчонке, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

– Как? Откуда?
– удивился я.

– Я передачу делала для BBC, как раз про историю железнодорожного транспорта. Вы бы знали, какие потрясающие дороги в Альпах! И поезда там необычные - специальные, для гор! Им уж лет по сто, и до сих пор ползают... вот там и научилась немножко.

– Лучше бы научилась сидеть дома, а не лазить, где не попадя, - ответил я.
– Ладушки, решено. Реквизируем бронепоезд, и валим отсюда.

– Дергаем?
– тряхнул головой Лешка.

– Постой, - притормозил я боксера.

И вовремя. Из ангара как раз вышла смена караулов. Теперь, пока они не уйдут, тихо снять несколько часовых не получится. Вообще же, и схватка со свежими, выспавшимися бандитами, тоже не предвещала ничего хорошего. Мы-то прошедшие сутки провели на ногах. И предыдущей ночью спали не в теплых, уютных кроватках, а промозглой дыре в скалах. Хотя, я говорил только за себя. Чем там занимались Лешка с Дашкой оставалось лишь догадываться.

Разводящие, сменив посты, удалились, скрывшись в том же ангаре. Наш выход. Достав из ножен клинок, еще не отмытый от крови оборотня, я подкинул его в руке, и, отцепив шашку с пояса, протянул ее журналистке. Красться тихо с таким оружием - это целое искусство, которым я не владел. Так что лучше оставить сакс здесь. В глазах девчонки мелькнуло желание тут же пырнуть меня сабелькой, чтобы удостовериться, что я точно не превращусь в подобное чудовище. Но так же быстро это желание и погасло.

Эх, жаль, что патронов для АПБ с дозвуковой скоростью пули не осталось, а то уложили бы всех по-тихому и свалили бы по быстрому. К сожалению, все они сгорели в бронетранспортерах. И черт с ними. Не впервой. Я кивнул Калачу, и мы, пригнувшись, скользнули двумя тенями к бронепоезду.

Спрятавшись за штабелем деревянных коробок, я подождал, пока подойдет ближайший часовой. Вот он поравнялся с засадой, и, не заметив меня, проследовал мимо. Набрав полную грудь воздуха и затаив дыхания, я в один прыжок оказался за его спиной, и, закрыв рот ладонью, всадил мессер в почку террориста. Боевик дернулся, обмяк, и свалился бы на землю, если бы я не подхватил его. Ухватит тело за воротник, я оттащил труп за штабель ящиков, снял с его шеи "Калаша" и конфисковал два запасных рожка. Совсем другое дело! Громко сопя, подоспел боксер, притащив еще одного караульного с перерезанным горлом. Подождав, пока сержант разоружит свою жертву, я махнул ему головой, чтобы шел за Дашей. Остался последний противник на пути к составу, остальные находились слишком далеко, чтобы засечь диверсантов.

Избегая света фонарей, я пробрался к огромной цистерне, как раз около платформы. Часовой, ничего не подозревая, продолжал отмерять шаги, приближаясь к моему укрытию. Давай, еще чуть-чуть. Звук его шаркающей походки уже раздавался совсем близко. Развернув автомат прикладом веред, я приготовился к удару, и, когда террорист показался из-за круглого бока танка, двинул противника прикладом по зубам. Вот невезуха! Боевик оказался крепче, чем я предполагал, и, дезориентированный, хотя и упал, он все же был жив! Я выскочил из секрета, приземлившись коленом на грудную клетку террориста, и прекратил его хрипы, раздробив мощным ударом гортань. После схватки с оборотнем убивать людей оказалось до пугающего просто.

Путь свободен! К бронепоезду уже бежали два силуэта - Лешка с дочерью Антона. Проскользнув вдоль состава, я поднялся по узкой лесенке, нащупал ручку и открыл дверцу. Следом в кабину проникли мои подельники.

– Дашка, давай, заводи машину!
– прошипел я.

– Э-э-э...
– протянула журналистка.

– Что не так?
– насторожился я.

– В Швейцарии поезда совсем другие!
– призналась девчонка.

– Что, серьезно?
– делано удивился я.
– А я-то думал! Вот что, малышка, другого пути у нас уже нет. Или ты заведешь эту штуку, или всем нам кранты!

– Я постараюсь, - пообещала она.

– Вот-вот, постарайся. Калач, дуй к пулемету.

Время уходила, а Сохновская все еще изучала приборную доску тепловоза, не решаясь нажать какую-либо из множества кнопок, или дернуть какой-нибудь рычаг. Сейчас патруль наткнется на один и трупов, и нас здесь просто раздавят!

– Давай помогу, - прорычал я, отодвигая ее от органов управления.

Ух, сколько же здесь всего! Да, ладно. Хуже уже не будет. И я начал нажимать все кнопки подряд. Нет, это не истерика и не паника - отнюдь. Это здравые логические рассуждения. Если какой-то кнопкой он запускается, то, рано или поздно, я на нее наткнусь. И, лучше бы пораньше, а то как-то обидно будет помереть, пройдя через все.

Чудо свершилось! После нажатия на одну из кнопок, дизель поезда зашипел. Девушка радостно воскликнула, и с уверенностью повернула небольшой краник. Двигатель уверенно затарахтел, набирая обороты.

– Эй! Кто там!?
– раздался оклик снаружи.

В ответ я выпустил очередь на звук. Судя, по болезненному крику, даже попал! Но мы себя раскрыли, и сейчас на бронепоезд обрушится целый град пуль. И это хорошо, если только пуль. У этих ребят могли заваляться штуки посерьезнее автоматов - те же РПГ-7, или еще что покруче.