– Что за...
– начал было я.

Но тут заметил, что вся площадка усыпана частями разобранных автоматов. Газовые поршни, крышки затворных коробок - все было изуродовано до неузнаваемости. Неизвестный не пожалел даже пистолеты - возвратные пружины "Макаров", раскрученные, вытянутые в струну, валялись здесь же.

– Verdammte Scheisse!
– выругался я.
– Что же здесь произошло?

– А ты-то как думаешь?
– завопил охотник.
– Это он! Это оборотень! Неужели, вы еще не поняли? Он не выпустит нас отсюда!

– Почему сразу оборотень-то?
– задумчиво произнес я, выбрасывая погнутый шток.

– Кто еще?
– паниковал Наиль.
– Ты посмотри - все оружие разобрано! А чтобы его разобрать, нужны пальцы, понимаешь? Пальцы!
– он потряс пятерней.
– Вот они, пальцы! Да-да, эти пять штук как раз пальцами и называются! А где ты видел пальцы у волка?

С этим сложно было не согласиться. И, вообще, объяснить с точки зрения логики, кому и зачем понадобилось уничтожать все оружие, да еще и таким образом, я не мог. И вряд ли кто-нибудь может. Оставалось крайне нелогичное, а то и вовсе безумное объяснение, что наш зверь - и в самом деле оборотень. Да, так, глядишь, и в скорую победу коммунизма поверю.

– Так, оставить панику, - прорычал я.

– Он нас всех сожрет!
– заревел башкир.

Да, вконец у парня крыша поехала. Сохновская - и то держала себя в руках. А у меня и вовсе нервы перегорели. Признаться, мне уже было глубоко параллельно, подохну я здесь, или нет. Остался небольшой моторчик, движимый любопытством. Получится выбраться, или нет? Эта мысль протекала совершенно спокойно. Как будто все происходило не со мной, а на экране телевизора. Просто интересно, насколько течет фляга у сценариста. Оставит он в живых героев, или скормит ненасытной твари.

– Нахера ты нас сюда притащил?
– набросился на меня Наиль.
– Мы уже жмуры! Все, нас нет!

Глубоко вздохнув, чтобы обуздать свою ярость, и не зашибить, ненароком, паникера до смерти, я провел такой хук левой, что и Алексей завистливо присвистнул. Боец, разбросав железки, подняв тучу пыли, проскользил по площадке на пузе. В один прыжок я оказался рядом с ним. Схватил за грудки и несколько раз встряхнул.

– Слушай сюда, mein lieber freund, - прошипел я на ухо саботажнику.
– Эта штука - далеко, и приходит только по ночам. А я - тут, рядом. И не только ночью, а круглые сутки. Так что давай, определяйся, кто для тебя страшнее.

Сафин сделал правильный выбор. Несколько раз судорожно сглотнув, он начал дышать более ровно и спокойно.

– Как будем выбираться, командир?
– спросил он, придя в норму.

– То-то же, - оскалился я, похлопав его по плечу.
– Что там с машинами?

– Кранты машинам, - ответил вместо охотника боксер.

От техники, и вправду, осталось немного. Резина была разодрана в клочья. Железный корд покрышек торчал жесткой щетиной перекушенной проволоки. Под капотами обоих УАЗиков и Ниссана царил полный хаос. Ни одного высоковольтного провода в живых не осталось. В боковине каждого пластикового бачка зияла рана, из которой давно вытек антифриз. Но, чтобы моторы перегрелись, их, для начала, завести надо. А это теперь невозможно. На бронированный Урал я и не надеялся - его еще пулеметы бронетранспортеров превратили в решето. Второй запасной план удачно провалился.

Однако есть одна очень умная книга, называемая "Боевой устав вооруженных сил". И она гласит - даже у съеденного есть, по меньшей мере, два выхода. Но, чтобы найти эти выходы и воспользоваться ими, следует обратиться к карте местности. Что я и сделал. Опыт, приобретенный в войсках, выручил меня уже в который раз в жизни.

– Значится так, мальчики и девочка, - произнес я.
– Значится так. Вот здесь, - я ткнул пальцев в пересечение трех ломаных линий на карте.
– Здесь железнодорожная развязка. Не важно, в чьих руках она находится, транспорт здесь точно есть.

– Это откуда такая уверенность?
– поинтересовался башкир.

– Это оттуда, что учителя, и у нас, и у них - одни и те же, - отрезал я.
– А, значит, ни один транспортный узел, или узел связи, не может остаться без присмотра. Если там свои - сдадимся в плен, и через неделю будем дома. А если нет...

– А если нет - это самоубийство, - заявил Наиль.

– Да нифига подобного. Если нет - то это диверсионная операция. Gott sei Dank, не впервой.

– И сколько до туда?
– осведомился Калач.

– Если сопли жевать перестанем, то к утру доберемся, - заверил я.

– Ха!
– ехидно усмехнулся охотник.
– Дожить бы еще до утра.

– Не хочешь - заставлять тебя не буду, - ответил я.

– Аллах с тобой, - сдался Сафин.
– Давай махнемся?

Он кивнул головой на шашку, предлагая в замен "Калаша". Пустого "Калаша" - патроны у следопыта закончились. А у меня же остались еще два магазина от "Грозы", заткнутых за пояс. Тульские оружейники даже близко не были дураками, предусмотрев взаимозаменяемость не только рожков ТКБ-0239 и АК-103, но и многих других частей. Автоматика-то одна и та же! Поразмыслив, я согласился, отдав башкиру сакса, и забрав Калашникова. Тяжесть огнестрельного оружия в руках подействовала успокаивающе. Все же, автомат - это автомат, а сабля - это сабля.