— Отнимать деньги у наивных и ни в чем не повинных путешественников? — нахмурился Джон-Том. — Тут я вам не помощник!

— Близ Карракаса таких не встретишь, — возразил Тэк. — Наивные и ни в чем не повинные сюда не забредают.

— И тем не менее! — не желал уступать Джон-Том. — Просите что-нибудь другое.

Фемблоч лихорадочно соображал:

— Может быть, ворота сделать повнушительнее... То есть не страшнее, а... Им бы побольше респектабельности, чтобы путешественники могли оценить наши труды и по доброй воле споспешествовать... А еще, будь у нас возможность предлагать кров и пансион... — Он посмотрел на друга: — Как вам уже известно, Тэку нравится стряпать.

— Мысль понял.

Успокоенный Джон-Том несколько минут перебирал в голове мелодии и тексты, а затем заиграл и запел:

Мадж на первых же аккордах зажал лапами уши. Блуждающие ноты кружили окрест взбесившимся тайфуном. Тэк кривился, и даже Фемблоч, похоже, подумывал, не свалял ли он дурака со своей просьбой.

На вытянутой морде медоеда играли отблески лучезарного сияния. Он с благоговением, а потом и с восторгом наблюдал чаропение в деле. Тем же занимался и Тэк, хотя вынужден был, глядя на сияние, прищурить очень чувствительные глаза. Джон-Том разливался соловьем, а Мадж тщетно разыскивал мох, годный на затычки для ушей.

И когда путники попрощались наконец с двумя неумелыми и невезучими вымогателями, они оставили за собой ворота повнушительнее плюгавых столбиков с перекладинкой. Сооружение изгибалось аркой над узкой и относительно сухой дорожкой и погружалось в болото по обеим ее сторонам. Устремленный ввысь мрамор, казалось, светился изнутри. Стрельчатый проход был облицован листами золота, с ними состязалась в красоте мозаика из полудрагоценных камней. Над воротами воздух пронзали красный, синий и желтый лучи прожекторов, а между ними мигало десять тысяч лампочек, выстроившихся в слово «ПРИВАЛ». Под аркой проносились туда-сюда мультяшные херувимчики и жестами предлагали гостям снять ношу с натруженных спин и передохнуть. На флангах возвышалась пара конических башен, над каждой висела плененная тучка, посверкивающая голубыми молниями.

Столбики с перекладиной исчезли, их заменила поперечина, сплетенная из прозрачных неоновых световодов. И горела она так ярко, что слезились глаза. Сияние архитектурного ансамбля можно было увидеть отовсюду за много миль даже в погожий полдень.

— Вот это ворота! — сказал, глядя из-под ладони, Тэк.

— За такое чудо мы у вас в долгу, — добавил Фемблоч. — Позвольте выразить сердечную благодарность.

— Правда класс! Вульгарно до невозможности.

Мадж не без гордости за друга пялился на монумент безвкусицы.

Джон-Том был не так уверен в успехе.

— Кажется, я слегка перестарался.

— Че? Переборщил с чарами? — Выдр был сама ирония. — Исключено, кореш. Можешь успокоиться, хреновина получилась как раз на мой вкус.

— Неужели такая гадость?

— Все же вам бы лучше повернуть обратно, — не удержался от прощального совета Фемблоч, когда путники собрались идти дальше.

Мадж бросил через плечо:

— Да ну тя, шеф! Ежели мы начнем из-за любого пустяка поворачивать оглобли, то никуда больше не попадем, разве че туда, где уже побывали.

Медоед с землероем остались раздумывать над этим глубоким изречением, а человек и выдр пошли к югу.

— Мадж, скажи честно, — попросил Джон-Том, когда ворота остались позади, — неужели действительно дрянь получилась?

— Че ты, чувак! Воротца — просто блеск. Шедевр пошлятины, вот так! Отличная работа, в лучших традициях твоего чаропения.

Еще долго видели они на севере, над верхушками деревьев, свет помпезных прожекторов.

— Я старался придумывать стихи попроще. Впрочем, неважно. Рано или поздно у заклинания иссякнет сила. Но, глядишь, до тех пор наши экс-привратники найдут себе поприще достойнее.

— Экс? Чувак, я не понял, че значит — экс?

Мадж доказывал, что Джон-Том выбрал не то слово, и они еще долго спорили, мечами прокладывая себе путь в зарослях. Час от часу ходьба по низинам отнимала все больше сил — дорога неуклонно портилась, сухие участки стали редкостью. Не солгали Фемблоч с Тэком — чем-чем, а своей труднопроходимостью болото могло по праву гордиться.

Выдр, прорубая тропу, столько же энергии тратил на брюзжание. Подумать только, Мадж Неподражаемый, Мадж Изобретательный, Мадж Проворный подался в лесорубы, чтоб его туповатый бесшерстный дружок мог шлепать по непролазной болотине за какой-то бездомной, а можа, и безумной компашкой клепаных нот! А компашка, не обращая внимания на его жалобы, знай себе сосредоточенно тренькала-бренькала поблизости. Звуки получались довольно приятные, но вовсе не помогали торить тропу по болотным хлябям.