— Чего вы боитесь? — рявкнул он на солдат. — Это же всего-навсего человек и выдр!

Солдат слева от него пристально глядел на Джон-Тома.

— Да, но человек-то вон какой большой!

— Давайте-ка мы все успокоимся. — Джон-Том опустил меч. — Мы никому не желаем зла. Мы обыкновенные путешественники в диком краю. Такие же, как вы.

— Вы на меня напали! — обвинил офицер.

— Ни на кого я не нападал. Просто не смотрел под ноги, вот и кувыркнулся с обрыва. — Он показал рукой, откуда упал, не сводя глаз с мангуст. — Первый обрыв за несколько дней пути. Простительно, что я его не заметил.

— Вы ж знаете, люди такие неуклюжие, — подхватил Мадж. Не то че мы с вами.

Офицер колебался, немного опустив меч.

— Очень уж много шума для такого короткого падения.

Джон-Том похлопал по висящей за спиной грязной, но невредимой дуаре.

— Это из-за моего инструмента. Приходится его беречь.

Мангуст вытянул шею, пытаясь заглянуть ему за спину.

— Я по профессии музыкант.

— В самом деле? — Офицер поправил угрожавший съехать на глаза кожаный шлем. — И вы не собираетесь убивать нас или грабить?

— Шеф, да ты че? На кой нам это сдалось? — Мадж замотал головой. — Вас же тута аж четверо, а нас тока двое. И в придачу любой дурак знает, у служивого за душой ни шиша.

— Речной житель говорит правду, — решительно подтвердил солдат, и офицер чуть-чуть успокоился.

Третий мангуст был на голову выше соратников. Он тоже пожелал высказать свое мнение:

— По-видимому, это действительно случайность.

— Соблаговольте принять мои извинения.

Джон-Том убрал меч в ножны и протянул руку.

— Э, чувак, ты полегче! — запротестовал Мадж. — Это ведь и правда ошибочка, кой черт мы должны прощенья просить, ежели...

И согнулся пополам — Джон-Том с улыбкой двинул ему локтем в солнечное сплетение.

— Что ж, это вполне честно.

Мангуст посмотрел на безволосую ладонь и взял ее в свою. Маленькие, даже хрупкие на вид пальчики обладали твердостью стали.

— Знаете, это смешно, — убирая руку, сказал Джон-Том, — но мы в самом деле приняли вас за душегубов.

— Чувак, не пори ерунды. — Мадж с присвистом втягивал воздух. — Ты погляди на них, погляди хорошенько. Слишком чистенькие для настоящих бандюков.

— Мы никакие не бандюки, а солдаты великого и справедливого королевства Харакун! — приосанился офицер.

— Не слыхал о таком.

Мадж, почесывая грудь, одарил спутника взглядом куда выразительнее любых словесных изысков.

— Харакун лежит далеко отсюда, на пологом восточном берегу Фарраглина, — пояснил командир.

Джон-Тому это показалось интересным.

— Между прочим, мы с другом именно туда и держим путь. То есть не именно в Харакун, — поспешил оговориться он. — К Фарраглину. И охотно составили бы вам компанию, если, конечно, вы не против. — Он пустил в ход самую располагающую улыбку из своего арсенала. — Получается, что наше знакомство уже состоялось, надо только оформить его для приличия. Меня зовут Джон-Том, а это мой друг Мадж.

После недолгих колебаний мангуст тоже улыбнулся.

— Лейтенант Найк, а это — мои солдаты, верные сыны Ха-ракуна. — И назвал их по именам, показывая пальцем: — Хек, Пауко и Караукул. В вашем предложении есть резон, ибо опасностей кругом действительно тьма-тьмущая. Я не против того, чтобы вы сопровождали нас, но считаю своим долгом предупредить, что сначала нам предстоит выполнить задание до конца. Увы, для этого мы вынуждены двигаться в ином направлении.

— Очень даже может быть, что навстречу смерти.

На лице Караукула, долговязого мангуста, будто навсегда запечатлелось уныние, а проходящая через левую глазницу черная полоска добавляла траура его облику.

— Вот и ладушки. — Мадж спрятал меч в ножны и со словами: «Приятно было с вами поболтать, кореша» — двинулся к беспокойно мельтешащему музыкальному облачку. — Айда, чувак, пора дело делать.

— Мадж, подожди-ка минутку!

Выдр скривился. Сколько раз эти три простеньких слова приводили его на край гибели — и не счесть.

Джон-Том внимательно смотрел на офицера.

— Я вас не понял.

— Мы находимся здесь потому, что нам оказана великая честь.

— Опаньки! — пробормотал Мадж. — Всякий раз, када мне попадались честь и смерть в одном флаконе, похмелюга была убойная.

Найк едва глянул на выдра.

— Наши трудности не имеют касательства к вашим делам. Пускай обстоятельства нашего знакомства нельзя назвать счастливыми, я не вижу смысла в дальнейшем его омрачении. В диком краю всегда полезно слушать рассказы встречных. — Он махнул лапой на разоренный костер. — Прошу вас, побудьте с нами. Пускай приятная беседа послужит началом последнего, быть может, дня нашей жизни.