— О да, — с готовностью ответил садовник. — Красавицу из вашего рода зовут Алеакуна.

— Алеукауна, — поправил Найк. — Государю нашему она доводится младшей дочерью. — И подался вперед, сверкая глазами. — Где ее держат? В которой части поместья?

— Боюсь, я точно не знаю.

— А ты подумай! — Лейтенант приналег на меч.

— Секундочку! Молю, дайте только секундочку — мне надо напрячь память. К своим экспонатам хозяин относится с большой заботой, даже с любовью. Каждой принцессе отведены отдельные покои, у них даже слуги есть. Достопочтенного Манзая нельзя назвать грубым тираном.

— Ну да, прямо образец добродетели, — прорычал Мадж. — Хорош лапшу вешать!

— В доме много коридоров, — сообщил козел. — Поскольку я дорожу своей головой, то постараюсь все их вспомнить в точности. К нам легко войти, но уйти совсем не просто.

— Позволь нам самим об этом судить, — попросил Найк. — От тебя требуются только направления.

Садовник кивнул.

— У большого белого здания, стоящего как раз там, где произошла наша встреча, на северной стороне есть веранда. Если вам удастся войти туда, вы очутитесь в начале длинного крытого перехода. Он приведет в другое, более обширное, с множеством комнат, строение.

Мадж понимающе кивнул.

— Еще б, за узким коридором легче следить, чем за половиной болота.

— В дальнем конце этого коридора вы найдете ответвление. Еще раз поверните на север и увидите второй крытый переход. Он ведет в столовую. На юге за нею расположены роскошные покои. Ближайшие из них, на ваше счастье, хозяин выделил принцессам, в том числе и упомянутой Алеукауне.

— В добром ли она здравии? — взволнованно спросил Хек.

— Как я уже сообщил, господин пуще глаза бережет свою коллекцию. Скажу с уверенностью: интересующая вас особа здорова, как никогда прежде.

— Но, бьюсь об заклад, невесела, — прошептал Караукул.

Козел пожал плечами:

— На подобные темы нам, слугам низшего ранга, рассуждать не положено. Я всего лишь скромный обрезчик роз и косилыцик лужаек. — Он поднял глаза и рассеянно почесал рога о пень. — А теперь, милостивые государи, если ваше любопытство удовлетворено, нельзя ли осведомиться, как вы собираетесь поступить со мной, дабы у меня было время подготовиться к неизбежному?

— Никаких проблем, начальник.

Мадж провел пальцем по лезвию меча и вожделенно посмотрел на козлиное горло.

Вперед шагнул Найк.

— Пленник выполнил все наши требования и добровольно ответил на вопросы. Воинская честь требует сохранить ему жизнь.

— Кореш, эта самая честь тебя када-нибудь погубит, — проворчал выдр. — Ты че, хочешь развязать его и выпустить на травку? И он, конечно, не побежит стучать, че тута затаились шестеро чужаков и судят-рядят, как бы им половчее забраться в клепаную усадьбу, ага?

— Естественно, мы на это пойти не можем. — Лейтенант задумчиво посмотрел на садовника. — А следовательно, перед нами непростая задача.

— Убедительнейше прошу решить ее ко всеобщему удовлетворению, — с надеждой попросил козел.

— Предоставьте это мне.

Джон-Том взял в руки дуару и двинулся вперед. Мадж выругался себе под нос и уступил ему дорогу. То же самое сделал бы и козел, не будь он крепко связан. Зловещая тень высокого человека упала ему на морду.

— Попрошу остальных как можно крепче зажать уши ладонями.

— Зачем? — спросил Караукул.

— Чес-слово, чувак, лучше тебе этого не знать. — Мадж уже выбирал себе укрытие среди мшистых кочек. — На твоем месте я б просто освободил местечко.

На сей раз получилось именно то, чего добивался Джон-Том. И неудивительно — нянчась с маленьким Банканом, помогая растить Ниину и Сквилла, он здорово набил руку на колыбельных. Просто ни одна из них до сих пор не выступала в роли чаро-песни.

Он и сам уже клевал носом, когда садовник наконец отвалился от пенька.

— Хррр-чхрр... Бе-е... Хррр... Бе-е...

— Готово.

Довольный собой, чаропевец встряхнулся. Он не разрушил крепостные стены, не испепелил атакующего дракона, но, как любит повторять Клотагорб, хороши лишь те чары, от которых можно унести ноги.

— Кореш, ты чей-то сказал?

Мадж опасливо высунулся из-за кочки.

Джон-Том сердито выдернул из правого уха выдра моховую затычку.

— Я сказал, дело сделано. Он больше не опасен. — И указал на сладко похрапывающего у пня садовника. — Очень мощная колыбельная. Сутки продрыхнет, а то и двое.

Найк посмотрел на козла, потом — с уважением — на человека.

— А вы и правда чаропевец.

Джон-Том лишь плечами пожал — сама скромность.

— Знаете, если бы вам пришлось баюкать парочку выдрят, вы бы тоже научились всяким фокусам.