— Вы не пираты, — заметил Джон-Том.

Лис и белка переглянулись и расхохотались. Дикобраз хрипло заухал.

— Мы — пираты?! — выговорил наконец лис. — Мы рыбаки, краболовы, болотный народец. А вы кто такие? — Чтобы оглядеть Джон-Тома, ему пришлось отойти: ростом лис был не выше Маджа. — Большой человек, впервые вижу большого. Пираты, говорите. Голодны?

Мысль о горячем ужине преодолела прежние опасения Маджа, а заодно и все последующие.

— Раз уж ты помянул об этом, приятель, так я сжую толику рыбки с чайком.

— Добро! — И лис гаркнул через плечо: — Валяй музыку! Приготовьте стол. — Он ухмыльнулся Джон-Тому, продемонстрировав острые зубы. — Все одно пора есть, тем паче в компании.

Положив лапу на руку высокого человека, лис повел его к выстреливающему снопы искр костру.

— Вай, Пордж, чего перестал играть?

Сидевший перед оркестриком музыкант-полевка во все глаза смотрел на Джон-Тома.

— Вай, сам не разумею.

Музыкант вновь поднес ко рту двухрядную губную гармонику. Остальные подхватили мелодию, и несколько пар принялись лихо отплясывать, но большая часть жителей потянулась к ломившимся от яств грубо сколоченным столам. Блюда пестрели красными и желтыми тонами, но был ли это естественный цвет пищи, или его придали какие-то специи, Джон-Том определить не смог. Впрочем, его это и не волновало, особенно после сухого пайка, которым пришлось целый день довольствоваться в зодиаке.

Зато не надо было бояться отравления: еда подавалась в общих горшках, кастрюлях и жаровнях. Джон-Том и Мадж вместе с местными жителями стали накладывать яства в миски.

— Так откудова ж вы, забавная парочка? — поинтересовался лис.

— С севера, — ответил Джон-Том. Кто-то плюхнул ему в миску полный половник овощного рагу и мяса. Он оглянулся и плюхнулся на колоду, которая могла сойти за табурет. — С севера. Здесь — проездом.

Ни вилки, ни ложки никто не предложил, так что есть пришлось руками. После первого же куска глаза Джон-Тома полезли на лоб, и он, схватив стоявший поблизости большой кувшин с холодной водой, одним махом опорожнил его на треть, не теряя времени на поиски стакана.

— Кушай понемножку, — посоветовала белка.

Джон-Том кивнул и стал есть осторожно, завистливо поглядывая на Маджа, поглощавшего огнедышащую снедь в грандиозных количествах. Заметив его взгляд, выдр подошел и присел на землю рядом с колодой.

— Любопытно, что это за народ и откуда они тут? — Он обвел широким жестом деревню, костер и пирующих. — Готовят здесь офигенно, что и говорить!

— Значит, считаете нас пиратами? — Лис присел по другую сторону от Джон-Тома. — Ужасно забавно, человек. Для чего тебе пираты? Народ обычно предпочитает не встречаться с ними.

Рот совершенно онемел от непрерывного потока перца и прочих специй, и говорить было трудно. Все пространство от губ до носоглотки было заполнено искрометным сочетанием еды и питья, чем-то напоминающим карбонизированный скипидар. Джон-Том сделал усилие и сумел выдавить:

— Вчера ночью они атаковали корабль, на котором плыли мы с другом, и скрылись с его нареченной.

— Теперь ясно, — серьезно кивнул лис. — Скверный поступок. Взять чуток деньжат и товару — это дело; а насчет того, чтоб воровать людей, мы несогласные.

— А вы, случаем, не знаете стоянку этих головорезов, а? Нас уверяли, она где-то здесь.

На мгновение Джон-Тому показалось, что в глазах лиса мелькнуло странное выражение. Тот оперся локтем о землю и поглядел на заплечный мешок Джон-Тома.

— Вай, первый раз вижу такой инструмент. Курьезная штуковина. Музыкант? Может, выдашь народу чуток музыки? Кто знает, глядишь — и растрясешь чью-нибудь память!

Лис подмигнул.

— Разумеется, с удовольствием, — улыбнулся Джон-Том в ответ.

— Тока осторожно. — Мадж отставил миску. — А то еще распугаешь всех по лесам.

Джон-Том ответил ему укоризненным взором и направился к оркестрику у костра. Музыканты с любопытством поглядывали на суар. Решив не ошарашивать хозяев незнакомыми мелодиями, Джон-Том стал прислушиваться к местной музыке, чтобы настроиться на соответствующий лад. Это оказалось нетрудно: ритмы были просты, мелодии незамысловаты. В подходящий момент он заиграл, позволив ритму вести себя. Все быстрее перебирая струны, юноша и сам безумно наслаждался своей игрой, чуть ли не жалея, что держит суар, а не обычную гитару.

Будь дуара в порядке, к музыке можно было бы добавить малую толику магии, но и одной мелодии было более чем достаточно. Пирующие бросили еду, чтобы затанцевать, кружась и прыгая вокруг костра. А одна цапля выкинула такое коленце, что Джон-Том покатывался со смеху добрых полчаса.

Но несмотря на все его попытки влиться в оркестр и стать его частью, что-то не получалось. На суаре нельзя было играть по-другому, как поступали в сходных ситуациях гитаристы. И тут, будто по заказу, Джон-Том нашел то, чего не хватало. У отбивающей чечетку черепахи он отобрал инструмент, являвший собой нечто среднее между пилой и сырорезкой, но не такой острый, как они. Воспользовавшись им вместо смычка, юноша сумел заставить суар звучать почти как деревенскую скрипку.