Джон-Том, нахмурясь, оглядел небо.

— Придется дожидаться сумерек.

— Нет проблем. — Енот устраивался на дне лодки. — Спать здесь хорошо.

— Это под носом-то у пиратов?

— Не тревожьтесь. Они никогда не заходят в болото — держатся открытой воды и корабля. Потому и покупают еду у нас, а не добывают сами.

— А что, если они заберут Виджи и уплывут?

— Слишком много тревожишься, человек. Говоришь, они едва отбились от вас. Значит, теперь им надо передохнуть и зализать ихние раны.

— А как насчет тебя, кореш? Тебя не хватятся дома?

— Ежели и хватятся, то через две недели, пожалуй. Народ подолгу охотится и рыбачит в заводях, никто не тревожится. Вас, пожалуй, хватились, но, клянусь, они решили, что вам надоело и вы отвалили с утра пораньше. Пожалуй, лис и прочие имеют подозрения, пожалуй, они не прочь потолковать еще, но наверняка рады вашему уходу. Теперь вы больше не ихняя головная боль.

Они уверены, что вы не знаете дорогу к пиратам, так что быстрехонько забыли про вас.

К немалому удивлению Джон-Тома, он спокойно проспал весь день — усталость брала свое. Пробудившись, он увидел, что солнце уже опускается за море. Чувствуя себя хорошо отдохнувшим, он начал обдумывать, как потолковее взяться за рискованную задачу спасения Виджи.

Привязав лодку к большой дуплистой коряге, они замаскировали ее пальмовыми листьями и мхом, а затем направились в лес. Джон-Тому, как всегда, пришлось то и дело уворачиваться от ветвей и переступать через корни — хорошо еще, что до пиратского лагеря было рукой подать.

Понять это было можно заранее: по окрестностям разносились пьяный смех, выкрики, пошлые шуточки. Перестраховщик дал знак остановиться, поскольку они вышли к опушке.

Пираты избрали для якорной стоянки идеальное место: мангровые и кипарисовые заросли уступали место небольшому песчаному пляжу. Течение вымыло здесь маленькую бухту, и в нее вдавался грубо сработанный ветхий причал, у которого приткнулся кеч. На берегу возвышался большой одноэтажный барак, смахивающий на старый склад. Должно быть, давным-давно какой-нибудь полный надежд предприниматель попытался развести в этих краях плантации. Но неуступчивое болото победило, и он уехал, бросив постройки, а пираты впоследствии использовали их.

Несколько бандитов расположились совсем недалеко от опушки, все — сильно пьяные. Кто стоя, кто лежа, они сгрудились вокруг одинокого дерева, раскачивая что-то свисающее с ветки. Джон-Том едва сумел удержать рванувшегося вперед Маджа.

Запястья и лодыжки Виджи были связаны вместе одной веревкой, голова ее висела над самой землей. Кляпа во рту не было — по мнению мучителей, это придавало игре особую прелесть. Раскачиваясь туда-сюда от толчков пиратов, она все пыталась выдрать зубами клок мяса у кого-нибудь из них, а те с хохотом уворачивались, перебрасываясь шуточками. Двое держали длинные весла — чтобы уберечь пальцы, а заодно придать развлечению остроту. Пляж оглашали крепкие шлепки деревянных лопастей по шерсти.

— Дерьмовые вонючие ублюдки!

Джон-Том не снимал руки с дрожащего плеча друга.

— Спокойно, Мадж. Мы отдыхали весь день, они — нет. При таком темпе все скоро отключатся, тогда-то мы их и накроем. Не смотри туда.

— Я должен смотреть, приятель. Мне надо запомнить несколько рож.

Джон-Том верно оценил состояние пиратов. Через полчаса последний из них, еще державшийся на ногах, дернулся, уклоняясь от раскачивающейся Виджи, и рухнул на землю. Притаившиеся в засаде друзья выждали еще минут десять, чтобы убедиться, что головорезы в полнейшем отрубе. Потом подал голос Перестраховщик:

— Надо скоренько забрать ее, уж будьте покойны!

— Верно. — Джон-Том встал и начал продираться через кусты на опушке. — И помни, Мадж: без нужды не убивать.

Енот хмуро взглянул на человека, потом перевел взгляд на выдра.

— Он всегда такое несет?

— Не обращай внимания, просто он сам не знает, что говорит. Бедный педик пал жертвой искаженных понятий об этике.

Держась бок о бок, они выскочили на поляну. Ни Сашим, ни остальные члены экипажа не появлялись. Джон-Том решил, что они спят — или на кече, или в бараке.

Измотанная многочасовой болтанкой Виджи была без сознания. Мадж поприветствовал ее принятой у выдр молниеносной серией нежных поцелуйчиков и тут же зажал лапой рот, чтобы Виджи не вскрикнула от удивления. Она тихонько укусила его.

— Самое время тебе появиться.

— С чего это ты решила, что я приду? — распутывая впившиеся в нее веревки, поинтересовался Мадж.

— Потому что я твоя единственная на всю жизнь. Ты сам твердил это на борту корабля раз пятьдесят.

— Оно так, да тока память у меня никудышняя.