К удивлению чаропевца, ему на помощь пришел Хек. Он спокойно, но твердо заявил, что человек всего лишь выполнял пожелание августейших особ и, не вынуди они его, сейчас бы не пришлось жаловаться на перемены в облике. В коих переменах, добавил Хек, на его взгляд, едва ли можно усмотреть что-либо плохое. Конечно, заметны там неудачный мазок, а сям — неровный след бритвы, но в общем принцессы ничуть не утратили своего очарования.

Эти слова разрядили атмосферу, но лишь самую малость. Жалуясь друг дружке, дамы то и дело бормотали грозные посулы в адрес чаропевца.

— Послушайте, мне очень жаль, — обратился к ним Джон-Том. — Но хотя мы с Маджем не снимаем с себя вины, все же мне кажется, что ваша настойчивость по самым пустяковым поводам здесь не совсем неуместна. Я вовсе не хотел, чтобы мой ответ на вашу просьбу оказался таким... выразительным. Кроме того, я согласен с Хеком. На мой взгляд, вы все превосходно смотритесь.

— Да?.. — Ансибетта неуверенно оглядела себя. — А не слишком ли... вульгарно? В смысле, вы можете смотреть без содрогания?

С этими словами она расстегнула лиф и спустила его, открыв глазам любопытных новые фрагменты исключительно сложной татуировки.

Джон-Том проглотил комок в горле.

— Гм... да, могу.

Она приблизилась к нему чуть ли не вплотную, кончиком указательного пальца провела по скандальной линии.

— Вы правда верите, что это красиво?

Он с великой осторожностью выбирал слова.

— Учитывая, что нелегко улучшить холст, который и без того само совершенство, я вынужден признать: да, это привлекательно.

Задумчиво пожевав губами, Ансибетта вернула лиф на место.

— Может быть, я слишком долго жила взаперти. — Она подняла руку и ощупала узор, который шел от плеча до пальцев. — А ведь и правда привлекает взгляд.

— Солдат прав. — Алеукауна тоже водила пальцем по нескольким спиралям, аккуратно выбритым на ее груди. — Если мы и можем винить кого-нибудь за перемены, то лишь самих себя. Сами напросились.

— Ты, может быть, и напрос-силась, а я не напрашивалась. У тебя хоть мех отрас-стет, а мне что делать с-с этими вис-сюль-ками?

Рысь подергала за кольца, украшавшие различные части ее тела.

Джон-Том наконец успокоил их, сообщив, что его чары имеют привычку быстро испаряться, а если что и задержится, он постарается найти выход. Принцессы, все еще ворча, разошлись искать себе места посуше — для ночлега. Пожалуй, ничего загадочного в том, что никто не обратился к чаропевцу с просьбой о роскошной кровати или хотя бы о тюфяке, не было. Еще неизвестно, на чем бы они проснулись.

Лейтенанту Найку хватило здравомыслия придержать свое мнение при себе, когда они с Маджем вернулись с рыбной ловли. Выдр же отреагировал куда беспечнее.

— Чувак, да чтоб меня отодрали, как бухого исполинского козодоя!

Джон-Том раздраженно взглянул на него со своего ложа — радужного плаща.

— С чего ты взял, что я имею к этому отношение?

— Е-мое! Да неужто я поверю, че они сами над собой расправу учинили?

— Кое-что вышло совсем неплохо, — парировал Джон-Том. — И, сделай одолжение, постарайся говорить потише.

— Неплохо? — Выдр окинул улегшихся принцесс более внимательным взором. — Ну, разве че по канонам какой-нибудь варварской моды. Правда, я б не сразу признал в них отпрысков королевских родов. — Он хихикнул. — Нет, кореш, ты тока погляди, в кого ты их превратил!

Чаропевец сел, стараясь удерживать гнев в узде.

— Что ты хочешь этим сказать? Что принцесса Пиввера непривлекательна только потому, что подверглась пустяковой стрижке?

— Нет, нет. Разве я так говорил?

Джон-Том подпер голову ладонью.

— Мадж, я не напрашивался, меня заставили. А тебя с твоими ценными советами почему-то не оказалось под рукой.

— Чувак, да чем я мог пособить? Прикинь, разве я гожусь в посредники между волшебством и голубой кровью? — Выдр ухмыльнулся. — Ниче, судя по ихним кислым физиономиям, они еще не скоро полезут к тебе с новыми просьбами насчет поколдовать.

— Я слегка волновался, — объяснил чаропевец. — К тому же очень старался выбирать слова. Но ты же знаешь, как на меня музыка действует. Опять увлекся. — Позади него тихонько подавало голос облачко бесхозной музыки. — Я обещал, что постараюсь все исправить.

Выдр пожевал губами.

— А смогешь?

— Не знаю. Забыл, что ли, какой нрав у моих чаропесен?

Он глядел мимо Маджа. Принцессы скучились, ища поддержки друг у друга, по другую сторону костра, притулились к могучему телу Умаджи Туурской, как лютики к широкому валуну.