Сияющие нотки, оставив свое место перед бушпритом, повисли рядом с Джон-Томом. Они то и дело весело позвякивали, словно улавливали смысл анекдотов. «Отчего бы и нет? — размышлял Джон-Том. — Музыкальным шуткам имя — легион, кто только из великих композиторов ими не баловался».

— Боже, помоги нам, — прошептал он.

В вышине манил растущий синий круг неба. Пленники водоворота уже почти выбрались. Почти, но не совсем.

— Мадж, не умолкай, — потребовал Джон-Том. — Ты отлично поработал. Теперь попроси, чтобы он нас отпустил.

Выдр кивнул и повернулся к кружащейся пустоте.

— Ну, старая воронка, че ты на это скажешь? Как насчет того, чтоб нас выплюнуть?

— Нет, нет, — загромыхал в ответ катаклизм. — Еще анекдотов! Еще смешнее! — Кругом раскатывалось водянистое эхо призрачного, бестелесного голоса. — Оставайтесь со мной, будем хохмить до скончания века.

— Не, я, конечно, люблю это дело, но чтоб до скончания века языком трепать — тут ты, шеф, загнул.

Выдр вопросительно глянул на Джон-Тома, тот сочувственно кивнул. Мадж глубоко вздохнул и вернулся к своей распутной проповеди.

Судно больше не тонуло и не поднималось, оно повисло на внутренней поверхности водоворота в двадцати футах от верха. «Что двадцать футов, что двадцать миль — сейчас никакой разницы», — подумал Джон-Том. Мадж, с регулярностью конвейера выдавая байки, покупал себе и товарищам драгоценные минуты жизни.

И тогда Джон-Том решил: пора вмешаться.

Он взял дуару. Двое солдат ободренно захихикали. Чаропевец, глядя в жуткую яму, колебался: что петь? Понятное дело, требовалась максимальная аккуратность. Если остановить водоворот, исчезнет центробежная сила, прижимающая корабль к водяной стене, и тогда на палубу обрушатся тонны воды, разобьют суденышко в щепки. А если разозлить монстра, может произойти вообще неизвестно что. Нельзя ли как-нибудь договориться с этим явлением, чтобы оно отпустило пленников? Можно ли вообще в чем-то убедить дырку в океане?

— Ой, смешно, ой, смешно! — громыхал водоворот, отзываясь на очередную штучку Маджа.

Выдр предупреждающе глянул на друга.

— Чувак, ты б лучше че-нибудь придумал, да побыстрее.

— Что, хохмы кончаются? — спросил Джон-Том.

— Да нет, не хохмы. Голос кончается. Я уже хриплю.

С этим Джон-Том спорить не мог — его товарищ и правда осип. Было очень сомнительно, что водоворот способен понять и простить ларингитчика.

Но тут чаропевца посетила спасительная идея.

С дуары так густо и быстро повалил серый туман, что поначалу казалось, будто все пошло совершенно вопреки задуманному. Никогда еще Джон-Том не пел и не играл столь громко. Даже нотное облачко спряталось и теперь тревожно выглядывало из люка. Принцессы, по-прежнему страдающие от тошноты, сообразили: происходит нечто из ряда вон выходящее.

Кружение вод начало замедляться, вибрирующий голос неуверенно осведомился:

— Что такое? В чем дело? Это не шутка. Я это чувствую!

— Парус! — Найк бросился к штурвалу. — Скорее ставьте парус!

— Наш лейтенант сошел с ума? — опешил Пауко.

— Нет. — Караукул прислушивался к своему желудку. Тому очень помогло, что корабль уже не бегал кругами. — Мы плаваем на краю гибели, но теперь есть ветер и спокойная вода. Мы пойдем не право руля и не лево руля, не норд и не зюйд, а вверх!

Водоворот перестал вращаться. Из-за разницы в температурах от обнаженного морского дна к поверхности океана тек прохладный ровный ветер. Он наполнил паруса и понес кораблик ввысь.

Джон-Том вовсе не был уверен, что это происходит благодаря чаропению. Но, поскольку мангусты развили бурную деятельность, он играл и пел. А вокруг водоворот по-прежнему выражал смятение и огорчение. Под углом шестьдесят градусов суденышко карабкалось наверх, подгоняемое порывами ветра из пучины. Карабкалось медленно, трудно. Упрямо не желало задирать нос, предпочитая двигаться по горизонтали. С такой скоростью понадобится неделя, чтобы достичь поверхности, а Джон-Тому столько времени не пропеть.

А затем водоворот снова закрутился... в обратном направлении.

— Этого не может быть... — Джон-Том обеспокоенно глянул за борт. Парус против мощи водоворота был бесполезен, но они все быстрее мчались вверх. Разница заключалась лишь в том, что теперь они двигались задом наперед, против часовой стрелки. Вестибулярная система страдала от этого непередаваемо.

— Чувак, че ты наделал?

Мадж, чтобы не упасть, ухватился за снасти.

— Проклятье! Я слишком долго играл! Надо было остановиться, когда он замер. — Пытаясь восстановить равновесие, Джон-Том уставился на воющую, крутящуюся водяную стену. — Там, откуда я пришел, считается, что проигрывание музыкальных произведений задом наперед создает мистический эффект.

Я хотел только, чтобы прекратилось кружение, но, похоже, запустил водоворот вспять.

Кораблик знай себе наращивал скорость, полный решимости Найк не выпускал штурвал из лап.

— Всем приготовиться! Как только мы доберемся до поверхности, понадобится предельная скорость, чтобы уйти отсюда!

— Есть, командир! — закричали его солдаты.

Джон-Том не отрывал пальцев от струн дуары. Кто знает, что произойдет, когда парусник выберется из воронки. Очень даже может пригодиться еще одна ускорительная чаропесенка.