Все для вас:

Воркута и Тагил,

Через степи -

Каналы И. Сталина.

Сколько ваших дурацких могил

Будет в Тундре Великой оставлено!»

Как в узде ты, Россия, в системе.

Из булата, звено ко звену,

Тянет цепь твое горькое семя,

На поглядки скликая страну:

Дуй, народ,

Кто - на казнь,

Кто - на праздник,

Леший во поле - наш манифест,

Хватит-хватит отъявленной мрази,

Отдаленных и каторжных мест.

Сашки, Мишки, Иваны и Стеньки...

Глянь в глаза, отвечать не проси,

Вот она - хошь в цари,

Хочешь к стенке -

Кровеносная бездна Руси.

Мать-землица, я знаньем изранен.

Нету края у пропасти. Нет.

С боевыми шагал номерами,

С номерами - на тощей спине,

В «светлый путь», по погибели серой,

А на две стороны - хоры вьюг:

Обреченные думы - на север.

Отвлеченные мысли - на юг.

Замерзая в дороге, сгорая,

Добрались мы до всех полюсов,

Рекордисты Чукотского края,

Коногоны Печорских лесов.

Гуси черные, где же вы?

Где вы?

Обломали вам крылья-бока…

Предрекал

Пустозерский мятежник,

Что сгорит наша жизнь в кабаках.

О великий бунтующий Отче,

53

Я несу в себе дух твой и прах,

И душа не желает молча

На своих отплясать

На кострах

Мракобесия,

Лавочки-печки!

Вот и жаримся мы, что досель

Ты, свобода,

В железной уздечке

Крутишь смертным надежд карусель.

Не одно отцветет бабье лето,

Прежде чем нас, живых, отклянут,

Кто придет после госпятилеток,

Испытав просвинцованный кнут,

Из-за «речки», Ухты или Томска...

Нас приветят:

«Пой, ласточка, пой».

Это мы явим к жизни потомство,

Что уйдет во вселенский запой.

Знала б женщина, мать и жена,

Что родится

На выжженном месте?!

На безлюбье любовь начинать -

Порождать неизбежность возмездья.

В темном поле -

Жизнь в трауре белом.

И хочу закричать: «Не моя!..»

Но - моя. И одна... Отлетела

И обуглила сердца края.

Да. Все так. Путь безумен. Огромен.

Но и мы

В своих клятых делах

Деспотию крушили,

Что в доме,

Здесь дышать нам

И жить не дала.

Всех распял он,

Убийца, ублюдок.

Уж не спутаю

Свет с темнотой.

Уж не слышу железных побудок.

Уж не рявкнут вдогонку мне:

«Стой!»

Только память порой,

Как граната,

Саданет и поднимет года...

Все, кто грел Магадан и Анадырь,

Уходил, пропадая во льдах,

Все, кто полз по полярному снегу,

В безысходности

Шел на рывки,

Кто убит при попытке к побегу -

54

Все вы в сердце моем, мужики!

И былой СВЭ*, и уродина -

За гонимых, за проклятых нас

Я приполз

В тебя веровать,

Родина,

Надсадив сухожилья о наст.

СВЭ* - социально-вредный элемент.

1989 г.

Шаг второй

Обогащенный общением с Е.Ш. Галимовой, почувствовавший моральное право

расстаться, хотя бы временно, с необходимостью ежедневно отрабатывать по восемь

часов на производстве, Михаил садится за пишущую машинку и приступает к вопло-

щению того, о чем заговорил еще в лагере:

«Есть в душе моей такая рана, что когда-то полыхнет огнем...»

Это и сейчас практически еще не освоенный пласт. Проникнуться во всей полноте

темой может только тот, кто пережил. Прошедших через все это и сумевших не загинуть

на этапе, не спиться, не вернуться назад в преступный мир, не выброситься на воле из

окна - мало. Еще меньше таких, кто сумел-таки обойти эти загородки и... обрести голос -

получить образование. Наконец - иметь талант!

Но даже уметь сказать - мало. Нужно еще быть услышанным, ощутить воспринима-

ющую тебя аудиторию. Ну хотя бы немножко, чтобы уж не совсем в обитой подушками