Дамы переглянулись, и одна из них уверенно объяснила путь, обозначая повороты ладонью. Дэн ликовал.

– Потрясающе, – он поцеловал рассказчице руку. – А как же нам быть с Ла-Маншем?

Девушка хотела что-то ответить, но Дэн великодушно не стал добивать ее интеллектом.

– Мы с другом не торопимся жить, – произнес он. – Тем более мы не можем пройти мимо вашего сияния и шарма. Мы, не колеблясь, отдали бы половину наших молодых жизней, за счастье станцевать с вами мазурку. А вы в каких танцах сильны?

– Киркоров, Орбакайте, – ответила одна из дам.

– Да мы все можем, – ее товарка не хотела выглядеть легкой добычей. – Рок-н-ролл, латинос, ламбаду. Были бы кавалеры приличные.

– О, ламбада! – Дэн вознес глаза к небу. – Эта предкоитальная мистерия. Но лично я особенно силен в тарантелле. Вы не сочтете за дерзость, если мы пригласим вас отобедать вон в ту таверну, – Дэн показал на бликующую вывеску на другой стороне Владимирского проспекта.

– Там шоу с семи вечера, а сейчас всего три, – сообщила та, что знала дорогу к Трафальгару.

– Вижу, что вы знаете толк в движухе, – сказал Дэн. – А пока взрывать танцпол рано, мы можем предаться трапезе и беседе.

– Опять пить, – вздохнула добыча и твердо шагнула за нами.

По дороге мы перешли на «ты» и познакомились. Девушек звали Лена и Наташа, работали в поликлинике в регистратуре. Обоим по 22 года, недавно окончили медучилище. Девчонки были не промах, и к тому же сыгранной парой. Губы улыбались, а глаза «качали» нас с интенсивностью старика Мюллера. Непривычный куртуазный подход Дэна заставлял подозревать в нем опасного извращенца. Но с той же долей вероятности он мог оказаться выходцем из вожделенного мира евроремонта и афрозагара. А ради этого стоило рискнуть.

Едва мы сдали одежду в гардероб, кавалерственные дамы отпросились в туалет. А мы прошли в пустой зал, заставленный по периметру громоздкими столами и стульями. Между баром и сценой – пространство для самовыражения.

– Женсовет, – прокомментировал Дэн отлучку спутниц. – Обсуждаются ключевые вопросы: кто с кем и как далеко мы затанцуем сегодня.

– Ты на входе достал из кармана зарплату их главврача за год. Ясен перец, им потребовался тайм-аут. На хату вряд ли поедут, будут разводить на отношения. Но если поставить вопрос ребром, согласятся легко.

– Слушай, – Дэн наморщил лоб. – А может, мы с тобой тоже закроемся в кабинке, пошепчемся, потрясем болтами. После этого будем с ними пить, базарить, колбаситься. И все это кончится за полночь банальным коитусом в миссионерской позиции. Удовольствие, положа руку на сердце, сомнительное. Если ты, конечно, не одержим идеей поиметь, например, тысячу девок, чтобы потом хвастаться об этом детям.

– Ты предлагаешь сводить их в театр? Так вперед, еще не поздно. «Князь Игорь» в Мариинке.

– А как насчет игры?

– Заставим их кричать «Зиг хайль!»? Или петь «Вечерний звон»?

– Так тебе их жалко! Ты собираешься построить с одной из них ячейку общества?

– Собираюсь, но не с ними.

– Тогда нам в любом случае придется обмануть их основной инстинкт. Девчонки зажигают не первый год, им это уже поднадоело. Они ищут, кто бы их кормил и терпел.

Лена и Наташа выпорхнули к нам летящей походкой, словно их только что благословил папа римский. Они накрасили губы одной помадой и поправили прически. Одна из них была натуральной брюнеткой, другая крашеной, но разница не бросалась в глаза. Дэн заказал официантке два пива для девушек и два сока для нас. Девушки удивились.

– Нам нужно быть в форме, – пояснил мой друг. – Работа такая.

– А чем вы занимаетесь? – спросила Наташа, которая в их паре отвечала за поддержание разговора, в то время как Лена анализировала ситуацию.

– Работа высокооплачиваемая, разовая, связанная с риском, – загадочно произнес Дэн.

– Бандиты, что ли? – Наташа подалась назад.

– Бандиты в тюрьме сидят, – продолжал Дэн. – А мы работаем на государство. Ну и на себя чуть-чуть. Много уродов людям жить мешают.

Пышная официантка, традиционная как женская доля и плутоватая как сорок разбойников, принесла на подносе напитки. Плохонький меццо-сопрано, лившийся из динамиков, зачем-то сообщал всему свету, что владелица его беременна. Но это временно. Лена и Наташа сделали по глотку, осушив кружки на треть.

– Вы, наверное, на войне были? – поинтересовалась Наташа.

– Для нас везде война, – отрезал я.

– Вам небось и в людей стрелять приходилось?

Дэн послал ей выразительный взгляд, после чего девушки заговорили о себе. Лена в 19 лет сходила замуж, но через год развелась – молодой муж плотно сидел на героине. Наташа в школе считалась перспективной гимнасткой, но работа постепенно вытеснила спорт, поскольку мать кормить ее не собиралась. Во время учебной практики в больнице в нее запустил костылем пожилой пациент, результаты анализов которого она не могла найти. В итоге один глаз у нее был практически «для вида». Со спортом пришлось расстаться окончательно. На второй кружке пива Лена призналась, что больше всего на свете ненавидит хачей и ментов. Хачей – после просмотра фильма «Чистилище». А менты однажды забрали ее, пьяную, в отдел и устроили темную в кабинете. Жаловаться Лена не пошла.