– Я хотел бы вернуть тебя.

– Я не вернусь...

– Даже ради Энтони?

Я вздрагиваю от неожиданности и, Кхан вопросительно приподнимает брови:

– Неужели ты думала, что я ничего не знаю о собственном сыне?

– Он не твой...

– Мой, видимо, не зря я развлекал тебя в клинике два с лишним года назад.

– Это ничего не значит.

– Возможно, - Кхан делает несколько неторопливых шагов и останавливается возле Вила, но при этом не сводит с меня пристального взгляда.
– Энтони спит в машине в ожидание воссоединения дорогих родителей.

– Ты не имеешь права...

– Я имею все права на него и тебя, Сани.

– Ты не заставишь меня вернуться, отобрав Энтони, - глупые слезы срываются даже раньше слов, показывая слабость и ломая выдержку.
– Верни мне сына или я обращусь к властям.

– Я в Нассене и власть, и правосудие, ты до сих пор так и не поняла за кого вышла замуж, вернешься ко мне и, я позволю увидеться с сыном, будешь продолжать отстаивать независимость, забудешь Энтони. Ему конечно, нужна мама, но ее может с легкостью заменить кто угодно, такой возраст, все забывается, ко всему привыкаешь.

– Ты не запугаешь меня.

Кхан деланно пожимает плечами, словно выказывая недоумение подобным предположением.

– Мы можем препираться сколько угодно, Сани, но мне не нравится этот дом, и его обитатели, и этот район мне тоже не вполне устраивает, и вообще все, что связано с трущобами не вызывает зависти и восхищения, поэтом я вынужден помочь тебе с выбором.

– Я не вернусь...

– Он или я?

Взгляд Кхана, устремленный на меня, леденеет.

– Он.

Я с вызовом смотрю на него, ожидая чего угодно, но он лишь тихо рассмеявшись, произносит:

– Неправильный ответ.

Его рука плавно скользит за полу пиджака, вытаскивая пистолет и он не глядя стреляет в лежащего у его ног Вила. Три выстрела, потом также плавно пистолет возвращается за пояс брюк и Кхан заботливо склоняется ко мне, легким похлопыванием ладони выводя из оцепенения.

– Его сестру пристрели сразу, так что не вижу смысла находиться и дальше в этом доме.

Меня подхватывают и волокут вниз по ступеням, потом бросают на заднее сиденье автомобиля, Кхан опускается рядом и, машина плавно трогается, оставляя позади потерянное счастье.

– Ты этого не сделал, Кхан?

Слишком быстро и просто, чтобы быть правдой, даже выстрелы и проступившая кровь на полу. Он мог быть кем угодно, но только не убийцей, разве может быть столько денег, чтобы стало возможным оправдание убийства?

– Чего именно?

– Ты же их не убил?

– Нет, конечно, всего лишь спектакль, - он мягко притягивает меня на колени, заставляя уткнуться куда - то ему в плечо, долго гладит по волосам, прежде чем добавить шепотом.
– Я люблю тебя, Сани.

Я дергаюсь и жалко всхлипываю, зарывшись в его пиджак, стискивая шелковистую ткань в кулачках.

– Ты же не станешь их убивать, они ни в чем не виноваты, это я, только я во всем виновата.

– Перестань, - Кхан касается губами моих волос, словно пытаясь успокоить.
– Забудь этих нищих ублюдков.

Он заставляет меня что - то выпить, говорит, это поможет уснуть и действительно, судорожные рыдания отступают, веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон.

Сквозь не плотно задернутые занавеси просачиваются слабые лучи занимающегося рассвета, взгляд рассеяно скользит по окружающей обстановке, которая напоминает до боли знакомый интерьер давно разрушенного дома. Все еще сон, страшный и нелепый, он же не мог меня найти и притащить в загородное поместье Аканти, которого больше нет, и едва, эта мысль растаяла в тишине позабытой спальни, обрушился ужас произошедшего и, накрыла паника воспоминаний.

– Тише, - он наваливается сверху, запечатывая ладонью губы, не позволяет дернуться и закричать.
– Хватит, перепугаешь Энтони.

Я не сразу понимаю, о чем он мне пытается сказать, но замечаю взъерошенную макушку темных волос на соседней подушке и слышу размеренное сопение сына.

– Я подумал, что мы должны быть рядом, когда он проснется в незнакомой комнате, не хотелось бы его пугать напрасно, - слабая улыбка касается губ Кхана, глаза загадочно мерцают в полумраке спальни, он убирает ладонь с моего лица и почти выдыхает, не спрашивает.
– Чего ты боишься?