– Помнишь, ты мне фотки свои показывала?

– Помню.

– Там есть фотография, где ты ешь черешню. У тебя там такое лицо, как будто ты миллион выиграла, не меньше.

– Я даже персики и арбузы люблю меньше, чем черешню,- призналась я, засовывая холодную руку Сережке в карман.

– Придем и я тебя засуну в ванну, - пробормотал он, нащупывая мои ледяные пальцы.

– С черешней?
– уточнила я.

– Ин, нормальные девушки грезят о ванне с шампанским!

– Меня больше интересует ванна черешни!

– Я тебе сверху накидаю!

– А сам?

– Что, сам?

– Сам, будешь ее есть?

– Если мне что-нибудь достанется, - засмеялся он. Я тащила его вперед с целеустремленностью танка.

Дома не оказалось красивых стаканов. Они когда-то были, но то ли мы их перебили, то ли еще что случилось - не было. Я обшарила все шкафы и не нашла ни одного. Хмыкнула, взяла два граненых стакана. Сережка на кухне мыл черешню, сдержанно ругаясь.

– Ты тока все не мой, - жалобно попросила я.
– А то у меня чувства нормы нет, я все сожру!

– Ладно, - он с облегчением убрал пакет в холодильник. Я шмыгала текущим носом и заглядывала в тарелку.
– Так, пошли в ванну.

Я юркнула в ванну и зашипела - вода показалась почти кипяточной.

– А ты?
– спросила я, потому что Сережа как-то не торопился.

– И я.
– Согласился он, стягивая футболку.

– Мы постоянно с тобой торчим в ванне, - пожаловалась я.
– Тебе это не кажется странным?

– Мне это кажется приятным, - хмыкнул он, притягивая меня к себе.
– Ты кто по гороскопу?

– Овен я. А ты?

– А я скорпион. У тебя когда день рождения?

– Двадцать второго марта. А у тебя?

– А у меня двадцать девятого октября, - засмеялся он.

– А почему ты гороскоп вспомнил?

– Ну, мало ли, водный знак....

– Не водный, - помотала я головой. Сережка воевал с бутылкой шампанского. Вода плескалась и была приятно горячей, черешня глянцево блестела в свете, и жизнь была восхитительна. Чокнувшись стаканами, Сережка торжественно прокомментировал:

– За щебенку от гранита науки!

– За нее, - согласилась я и сунула в рот ягоду черешни. Раскусила, зажмурилась от удовольствия. Сережка пристально на меня смотрел, не донеся ягоду до рта.

– Первый раз вижу, чтобы человек с таким удовольствием что-то ел, - улыбаясь, он покачал головой. Я пожала плечами:

– В жизни не так уж много больших радостей. На то они и большие. Надо уметь радоваться маленьким вещам. Например, черешне. Или просто, вкусной еде.
– От шампанского и горячей воды у меня приятно шумело в ушах и плыло перед глазами.

А потом я начала засыпать - в прямом смысле этого слова. Смутно помню, что Сережка вытаскивал меня из воды, укутывал в полотенце, нес на кровать. Проснулась зато, ни свет ни заря - в семь утра. Я была бодра, свежа и весела до отвращения. Покурив и прикинув планы на завтрак, нырнула под одеяло к Сережке. Обняла со спины, куснула за основание шеи.

– Мм?
– отозвался он.
– Ты чего, выспалась?

– Угу....
– он перевернулся на спину, а я переползла на него, жадно втягивая запах теплого сонного тела.
– И что ты делаешь?

– Я собираюсь воспользоваться твоей беззащитностью!
– Сделав большие глаза, сообщила я. Поерзала, и совершенно неожиданно нашла животом что-то твердое и горячее.
– Ого!

– Не настолько я беззащитен, как ты думаешь, - с легким самодовольством заметил Сережка и подмял меня под себя.

Из кровати мы выбрались только через пару часов - меня неожиданно сморило, и почти час мы валялись в кровати.

На завтрак у Сережки была яичница, а у меня... черешня! Потому что вчера я самым позорным образом уснула и вообще, толку от меня было мало.

– Чего делать сегодня будем?
– деловито спросила я. Сережка пожал плечами:

– А что хочешь! Хочешь, сходим куда-нибудь, хочешь, дома поваляемся....

– А ты чего хочешь?
– коварно спросила я. Сережка пожал плечами еще раз. Я зарычала.

– Не сердись. Просто у меня ленивое настроение, - он снял очки и начал протирать их подолом моей футболки. Я меланхолично взирала на это. Очкарики - одинаковые. У меня в семействе почти все в очках, и все протирают стеклышки моей футболкой!