– Яночка,- проворковало это чудовище, аккуратно подбираясь ко мне, обдало перегаром,- прости. Я ее по дороге домой встретил...

– И что,- огрызнулась я,- помочь решил, пьянь?!

– Да,- промурлыкал парень, подхватывая меня под локоть,- ее обокрали. Кошелек, телефон - все унесли. Вот я и решил помочь.

Вот ведь врет и не краснеет, еще и мордочку такую виноватую-виноватую состроил, что тут же поверить во все захотелось. Но я не я, если не дойду до конца.

– А в углу ее зажал тоже ради помощи?- сузив глаза, почти прошипела я.

– Ну, солнце мое,- проворковал сосед, приобняв в том месте, где не будь накладного живота, была бы талия,- ты же знаешь, что я не виноват,- чмокнул меня в макушку.

Эх, поверить что ли ему. Ну а что, у нас всего один день в запасе, можно ведь поиграть в доверчивую дурочку, ну хоть разок. Ну, давай, Янка, решайся или ты сейчас "прощаешь" неверного, или собираешь вещи и уходишь. Подумай о ребенке! Так стоп, это меня уже не туда занесло.

– Ну и что она здесь стоит,- наконец-таки приняла я решение, и поймала хитрющий взгляд Матвея, поняла, зря я ему верю, ох зря.

Вновь чмокнув, но уже в щеку, парень все же выпустил меня из объятий и в ускоренном режиме вытолкнул мымру из квартиры. Откуда-то с лестницы слышались "Кобель", "Тварь" и "Ненавижу", но Матвей, словно ничего не замечал, закрыл дверь и вновь подошел ко мне.

– Прости,- одно единственное слово и я вновь растаяла в его объятьях, сама не понимая почему,- Ты что-то говорила про ужин,- проворковали над ухом.

И я поняла, сосед не исправим.

– Прожорливая скотина,- прошипела себе под нос, но парень все же услышал и тихо, но невероятно заразительно, рассмеялся.

– Такой уж я,- усмехнулся Матвей и вновь прижал меня к своей мощной груди.

Вы когда-нибудь пробовали обниматься с человеком, если между вами засунули мяч? Вот и для меня это было в новинку, пытаясь поудобнее встать, я чуть не выдала себя, когда пузико перекрутилось на бок. Славу богу, он этого не заметил.

Отстранившись, я грозно посмотрела на "мужа". Тот словно погрузившись в свои мысли глупо улыбался.

– Ну и что встал,- уже спокойно произнесла я, Матвей встрепенулся, посмотрел на меня не верящими глазами и вновь расцвел в улыбке,- в душ. А я пойду, суп подогрею.

И не дожидаясь ответа, пошлепала на кухню. А ведь только сейчас, стоя возле микроволновки и слушая ее мерное жужжание, поняла, как я чертовски устала. Ноги подкашивались, а спина болела под тяжестью накладного живота.

В ванной перестала течь вода, и на пороге кухни появился посвежевший Матвей. (Значит, я с ног валюсь, а он тут бодренький в одном полотенце разгуливает). Осмотрев меня - красавицу с ног до головы: злую, растрепанную, недовольную,- сосед прошлепал босыми ногами по паркету, аккуратно перехватил под локоть и усадил на стул, САМ достал суп из микроволновки и, усевшись напротив меня, начал свой поздний ужин, ну или ранний завтрак.

Минут пятнадцать просидев в полной тишине, я поняла, что не могу без движения. Вот как эти бедные женщины девять месяцев вынашивают свое чадо, я проходила в роле будущей мамочки полдня, а это не так то и просто, а теперь еще и это гнетущее молчание, и чего он так медленно ест!

Ложка перестала стучать по тарелке, выгребая остатки щей (голодный пришел, пьянь!), и я тут же выплыла из мира своих мыслей. Матвей сидел напротив, сложив пальцы в замок и положив на них подбородок, пристально смотрел на меня.

– Ну и что ты пытаешься во мне разглядеть,- голос мой был хрипловат и вообще отображал вселенскую тоску.

– Просто не могу поверить.- "муж" устало потер виски,- Дынь, скажи,- черные глаза попытались просверлить у меня во лбу дыру, и вновь опустились куда то в область талии,- это все сон, да?

Именно в этот момент, внутри что-то кольнуло, заставив меня улыбнуться.

– Нет,- честно призналась ему.

– Тогда я ничего не понимаю,- тяжело вздохнул парень,- еще только сегодня днем я был...- он замолчал, вновь подняв на меня взгляд.

– Был кем?

– Неважно,- тяжело вздохнув, Матвей поднялся со своего места, прихватив тарелку, и пошел к раковине, зажурчала вода и на пару минут мы вновь погрузились в мучительное молчание.