Обошел кровать и лег на свою половину. Ха! На СВОЮ половину, только с утра она целиком и полностью принадлежала мне.

Заметив мои манипуляции, Дынька что-то обиженно буркнула и, кряхтя, вновь повернулась ко мне спиной.

– И часто я такой прихожу?- полежав минут пять в тишине, почему-то решил спросить, честно не ждал ответа, но получил.

Откуда-то из-под одеяла послышался раздраженный голос:

– Это было впервые.

Перевернулся на бок и придвинулся немного к Дыньке, обнял, прижал к себе покрепче, да, так намного лучше, тепло и спокойно. А вот солнцу похоже что-то не понравилось, лежит и грозно сопит из своего кокона, сущий ребенок.

– Спи,- только и сказал я, уткнувшись носом куда-то ей в макушку. Дынька еще немного поерзала, а потом успокоилась.

Уже на грани сна услышал одну единственную фразу:

– Да, он спит.

Утро, как, в общем-то, и вся прошедшая неделя, началось со стойким ощущением, что чего-то не хватает. Рядом никто не посапывал, не пытался прижаться и что-то одобрительно промурлыкать, для большей уверенности зачем-то похлопал по другой половине кровати, пусто.

Сон, глупый, ничего не значащий сон. Надо же, прямо как в анекдоте: муж вернулся из командировки, то есть жена - а тут я, такой весь уставший и "с работы", еще и документики на дом взял. Ха! Только с какой стати все это снилось мне, непонятно.

Честно говоря, только сейчас задумавшись над сложившейся ситуацией, заметил одну закономерность: все барби, побывавшие так или иначе в моей, будем откровенны, постели (Бог с вами, не чаи же нам после клуба гонять) были невысокого роста, миловидные светловолосые девушки, с большими... глазами. И все это наводило на определенные мысли, а протрезвевший мозг, сопоставляя факты, не переставал намекать на поразительные сходства девиц-однодневок и, вполне определенной, соседки.

Похоже, я серьезно влип, и следовало бы уделить хоть чуть-чуть времени на разъяснения ситуации, хотя бы с самим собой, вместо этого я блуждал взглядом по комнате и не мог понять, чего не хватает.

Да уж, на первый взгляд все как надо, стандартная холостяцкая берлога, нет ни фотографий, ни Дыньки, а все равно что-то не так.

Еще минут пять я тупо пялился на кота, сидевшего у меня в ногах и явно чего-то замышляющего. У него так всегда, полная копия своей владелицы - хитрая, расчетливая зверюга знает, что при любой оплошности можно подойти и приласкаться. И тогда в то, что шерсть на глаженной только что футболке - чистая случайность, погрызанная ножка стола вообще не имеет к нему никакое отношение, веришь безоговорочно, лишь посмотрев в совершенно невинные зеленые глазки. Так же и Дынька, чуть не сломав мне нос, могла лишь похлопать пушистыми ресничками, чтобы я про все забыл и тут же простил. Эта незамысловатая истина только что пришла ко мне в голову и никак не давала покоя.

Решив, что на сегодняшнее утро с меня хватит осуждающих взглядов кота, вновь принялся осматривать комнату - чисто... Не сказал бы, что я невыносимый свин, по дому, конечно, могли валяться пару футболок, может носков, но никакой пыли - это некое маленькое условие, поставленное самому себе где-то в далеком детстве. Но сейчас, даже нет того маленького мужского счастья, как поставленная кружка с кофе рядом с ноутбуком или же заныканная куда-нибудь под стол тапочка (обязательно одна, по другому не интересно), нет ничего. А еще "ничего" означало отсутствие красного платья, до которого у меня руки не доходят. Точно помню, что вчера перед уходом пообещал вернуть вещь законной владелице (да я каждый день это себе обещаю).

Вот маленькая тварь! Значит сон - счастливое семейство, долгожданный наследник?! Вот черт! Так и знал, что здесь что-то не чисто.

Убил бы заразу!

– Ты все знал,- возмущенно уставился на кота, тот лишь с еще большей хитринкой прищурил глаза, коротко мяфкнул и, гордо задрав хвост, скрылся с поля брани,- Предатель! Я зря тебя кормлю, зажравшаяся скотина,- оповестил кота, но тот, я не ослышался, передразнил меня уже с кухни своим "мяу - мур - мур".

Было такое чувство, как будто меня только что носом во что-то потыкали, и если кто-то скажет, что мне это чертовски не понравилось, пусть откусит себе язык, потому что я был в ярости.

Настроен был серьезно, не знаю, что меня так задело: глупая шутка или то, что глупо пошутили надо мной. Но все это было не важно, потому что в голове крутилась одна единственная мысль: поймать и отшлепать, а потом можно и поговорить, если время будет.

На мой настойчивый звонок дверь открывали с неохотой, я бы даже сказал, видеть меня в такую рань никто не желал, это уж точно. Может поэтому в дверном проходе стояла и зверски на меня смотрела заспанная, растрепанная соседка, переминаясь босыми ногами на холодном полу и почесывая живот, в чьей-то растянутой футболке, еле доходившей до середины бедра, сейчас она выглядела совершенно не так как "во сне". Вновь такая же маленькая, хрупкая злючка.

– Че приперся?- совсем не по-девичьи хриплым и поломанным голосом прошипела соседка.

– Да так, скучно стало, решил заглянуть,- вот гадство, чуть ли не скрипя зубами, нарисовал на лице приветливую улыбку, облокотившись плечом о косяк.

А в это время на меня посмотрели столь возмущенно, что на мгновение я даже подумал, что погорячился, когда в субботу в восемь утра ввалился в чужую квартиру, но червячок вины тут же самоуничтожился, заприметив знакомое блестящее колечко. Как же я сейчас хотел отыграться.