Потупив взгляд и, похоже, покраснев до самых кончиков ушей, я неуверенно кивнула.

– Не переживай,- тепло улыбнулся мне этот замечательный человек, как-то незаметно переходя на "ты",- Все они такие. А ты упертая, месяц почти нас штурмовала.

Пятнами покрываться начала уже шея. А Дашута как-то подозрительно покашливала в кулачек. Ууу, предательница!

Дойдя до нужной двери палаты, хирург пару раз стукнул костяшками пальцев по двери, и, приоткрыв, предварительно огляделся.

– О, так вы не один,- Дашута тут же как-то сникла и попыталась скрыться у меня за спиной,- Архипов, вы сегодня как никогда популярны.

И усмехнувшись, Филипп Дмитриевич пропустил нас вперед, наказав (а по другому и не скажешь), чтобы безобразием тут не занимались и долго не мучали больного, выскользнул в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В палате повисла гнетущая тишина. А воздух словно искрил от напряжения.

Матвей сидел на больничной койке, облокотившись спиной о стену, рядом на стуле Илья. Видимо до нашего прихода разговор шел о чем-то серьезном, так как лица их были напряженными. Орлов в нетерпении постукивал по столу пальцами, недовольно скользя взглядом по стенам палаты. Архипов же недовольно кривил губы, словно перебирая что-то в уме, и это что-то ему однозначно не нравилось.

Наше же появление принесло резонанс в данную обстановку. И эти горящие глаза, и побледневшие в какой-то момент впалые щеки, сказали мне многим больше, чем ненужные слова. Ясно же, что зря я сюда пришла.

Непроизвольно сделав шаг назад, наткнулась на замешкавшуюся подругу. Она, увидев виновника всех своих проблем, окончательно растеряла весь свой пыл. Глаза наполнились слезами, а нижняя губа предательски подрагивала.

– Яна?

Тихий голос Матвея произвел эффект разорвавшейся бомбы, все тут же пришло в движение.

Илья метнулся к подруге и сжал ее в своих медвежьих объятьях с такой силой, что мне показалось, у Дашуты глаза выпадут. Матвей беспомощно рычал, резкие движения ему еще были не по силе, а свою беспомощность, как я поняла, он не любил показывать никому. А мне не оставалось ничего другого, как самой подойти к парню.

Вообще, выглядел он очень комично, как черепашка, перевернутая на спину, одна рука все еще покоилась в гипсе и, похоже, еще тревожила своего хозяина. Подбираясь к краю кровати, он мужественно терпел, лишь иногда шепча себе под нос что-то интерпретированное мною как проклятья.

Как говорится, можно вечно смотреть: как горит огонь, течет вода и пыхтит Матвей,- и я бы с удовольствием продолжила любование этой полу-немой картиной, если бы возле меня не развивалась настоящая драма.

Даша, уткнувшись носом в плечо Орлова, тихо поскуливала, а тот лишь гладил ее по голове и шептал что-то в попытке успокоить свою ненаглядную. Знал бы он, сколько дурных мыслей сейчас крутилось в этой, на первый взгляд, умненькой головке, говорил бы с ней совсем по-другому.

– Ну, девочка моя...- донеслось до меня и, на миг, я даже пожалела, что не могу сейчас оказаться где-нибудь подальше отсюда, все же, этим двоим, сейчас предстоит серьезный разговор.

– Дынь,- холодные пальцы коснулись моего локтя, но тут же, наткнувшись на мой растерянный взгляд, Матвей отстранился.

Оказывается, парень уже успел встать и даже сделать пару шагов в моем направлении (чисто инстинктивно, я все дальше двигалась от Дашки и Ильи).

– Ян, прости меня,- тихо прошептал он где-то над ухом и, не дождавшись ответа, уткнулся носом в мою макушку, обняв здоровой рукой. Сердце сделало кульбит и, упав куда-то в пятки, затрепыхалось, как пойманная за крыло бабочка, в горле пересохло, в глазах защипало.

Черт! Не хватало еще и мне сейчас разреветься! Не буду к нему поворачиваться. Не буду спрашивать, за что извиняется. Лишь кивну. Он все поймет.

И, правда.

Объятья стали крепче, и легкое прикосновение его губ к моим волосам. И вновь шаткое равновесие восстановлено, до следующей безумной ссоры. Да, дорогой, до следующей ссоры...

В этот момент Даша от завываний перешла к всхлипам. И вот тут, у любого мужчины, у Ильи, сдали нервы. Отстранив от себя подругу, встряхнул за плечи, и, глядя ей прямо в глаза, твердо спросил:

– Что у тебя произошло?

Часто заморгав, девушка шмыгнула носом и, закусив губу, опустила голову, не в силах посмотреть в глаза своему любимому.

В тот же момент краска словно сошла с лица Орлова, а пальцы чуть сильнее, чем это было нужно, стиснули узкие девичьи плечики, но услышав болезненный всхлип, тут же ослабили хватку. Осмотрел Дашку с ног до головы и, наконец, произнес то, что его сейчас волновало больше всего.