– Ладно, когда все, что бы там ни случилось, произошло с тобой, было потому... – он сморщился. – Почему это произошло?

Я пнула кочку, вырывая кусок дерна, чтобы выбросить его в мусорный ящик поблизости.

– Думаю, это была перегрузка. Я никогда не касалась более чем пары человек за день, а там я коснулась сотен. Я чувствовала, словно была раздавлена этим, будто я была просто пустой оболочкой. Это было ужасно.

– Бен касался тебя?

– Ага.

Глаза Сорена посинели, наполнившись обвинением.

– Он знает, не так ли? Ты сказала ему, но не сказала мне.

Я испробовала благосклонную улыбку. Не думаю, что преуспела.

– Я теперь говорю тебе, это должно что-то значить.

– Ты не доверилась мне, и ты доверилась ему. А ты только что встретила его!

– Ну, – сказала я, таща его в сторону трейлера Абсент, которая только что ушла.

– Он нравится тебе больше чем я, а?

– О, во имя Пита... – я остановилась и встряхнула его. – Это не соревнование, ясно? Бен знает потому... потому... потому что просто знает! Я не говорила ему, он сам это заметил.

– Ты не говорила ему? – Глаза Сорена сузились, он сомневался, несмотря на то, что явно хотел поверить мне.

– Я не говорила ему, он догадался. Чувствуешь себя лучше? Хорошо. Теперь айда, мне нужна кое-какая помощь.

– Помощь с чем?

– Мне нужно потрогать Карла.

Глаза Сорена снова расширились. Я треснула его по руке.

– Не такого рода прикосновением, тупица! Мне нужно коснуться его. Он один из людей, которые пользовались сейфом. Мне нужно увидеть, чувствует ли он внутри холод и отчаяние.

Холод. Отчаяние. Точно такие, как в человеке, желавшем, чтобы Бен умер. Я сделала вдох и на мгновение задумалась над этим. Возможно ли это? Может так случиться что это тот же самый человек, кто хочет проткнуть Бена колом? Почему?

– Фран? Ты в порядке? У тебя же не случится еще одного приступа, а?

Я презрительно взглянула на него.

– У меня не бывает приступов!

– Ладно, но ты меня пугаешь. Твои глаза стали совсем чудными. В чем дело?

– Ни в чем. Мне просто нужно подумать минутку. – Я оглянулась, потом схватила Сорена за руку, и затащила его за пару пластиковых контейнеров, сложенных за трейлером Элвиса, в стороне от чужих взглядов. – Сядь.

Он сел. И продолжил смотреть на меня, пока я ходила туда-сюда, пытаясь разобраться во всем этом.

– Я собираюсь сделать все так, как детективы в книгах.

Сорен извлек из кармана маленький, замызганный блокнот.

– Я буду твоим доверенным напарником.

Я перестала шагать, чтобы посмотреть на него.

– А что? Что не так?

– Мы не в вестерне, Сорен. Это серьезно.

– Ты босс. – Он был в восторге. Я же чувствовала себя раздраженной.

– Пункт первый, – сказала я, возобновляя шагание и загибая на каждом пункте пальцы. – Кто-то крал ярмарочные деньги не один раз, а три за последние десять дней.

– Да. – Сорен склонился над блокнотом и, высунув язык, писал огрызком карандаша.

– Пункт второй: семь человек касались сейфа – твои отец и тетя, ты, Имоджен, моя мать, Элвис и Карл.

– Эй, – Сорен поднял взгляд. – Элвис! Бьюсь об заклад, что это он.

– Ты забегаешь вперед. Надежные напарники, никогда не забегают вперед.

Его губы стали буквой О.

– Прости.

– Пункт третий. Ни Абсент, ни Питеру не имеет смысла красть у себя, а потом поднимать большую шумиху по этому поводу.

– Большую шумиху, – повторил Сорен, записывая.

– Пункт четвертый. Элвис – демонолог. Демоны могут проникнуть куда угодно, если им приказали.

– Да, – сказал Сорен, его загорелись.

– Исключая места из стали, – добавила я. Его лицо вытянулось.

– О-о. Сейф сделан из стали.

– Точно. Так что, к сожалению, хотя я и желала бы, чтобы подозреваемым был Элвис, я просто не понимаю, как он смог бы использовать демона, чтобы подменить деньги резаной газетой, которую нашла твоя тетя.

Он шумно вздохнул.

– Я тоже не могу.

– Пункт пятый. Твой отец оставил шифр к сейфу лежать там, где любой мог увидеть его, но только семь человек касались сейфа, это исключает всех остальных.

Сорен задумался, посасывая кончик огрызка карандаша.

– Остаются Имоджен, Миранда и Карл.

– Совершенно верно. А так как Бен сказал, что Имоджен не нуждается в деньгах, и я знаю, что моя мама ничего не крала, то остается...

– Карл!

– Кто-то произносит мое имя всуе?