Я подумала, что его глаза были темными раньше, теперь они превратились в абсолютный обсидиан.

– Мой отец был проклят Лордом демонов.

– Ох, верно, Имоджен что-то говорила о грехах отцов, перекладываемых на сыновей, но не на дочерей. Я не знаю ничего об искуплении.

Я взглянула на наши руки все еще сомкнутые вместе. Было странно касаться его, чувствовать его теплые пальцы, переплетенные с моими, и не видеть в голове его мысли, воспоминания и все остальное, что я ощущала, касаясь людей.

– Для каждого Темного существует женщина, называемая Возлюбленной, которая может искупить его душу, женщина, которая может уравновесить его тьму своим светом, и сделать его снова целым.

– Ох, – сказала я. Это было не самой умной вещью, что я могла сказать. Парень держал меня за руку – было сложно думать о чем-то, кроме как о том, какой теплой была его рука.

– Ты – моя Возлюбленная.

Я выхватила свою руку из его, отпрыгивая назад прямо на металлические шесты, удерживающие палатку. Я ударилась об них выступающей костью на запястье и взвизгнула от боли.

– Ты ненормальный! – сказала я, потирая свое пораненное запястье. – Ты псих! Ты совсем свихнулся! Ты что-то вроде озабоченного маньяка!

Он сделал шаг вперед.

– В этом вопросе у меня нет выбора. Темные имеют только одну Возлюбленную – многие никогда не находят их. Я почти оставил надежду, что когда-либо найду свою. Позволь мне взглянуть на твое запястье.

– Зачем, чтобы ты мог укусить его? Нет! Я не хочу, чтобы ты касался меня. Ты один из тех странных вампиров-извращенцев. Оставь меня в покое.

— Клянусь, я не причиню тебе боли, и я не вампир-извращенец. Позволь мне взглянуть на твое запястье.

Он стоял передо мной, достаточно близко, чтобы схватить руку, но не касался меня, просто ждал, когда я предложу запястье как послушная маленькая овечка.

Так вот я не овечка.

Я сжала правую руку в кулак, одновременно изо всех сил наступая ему на ногу, и заехала коленом по «веселым мешочкам», а когда он сложился, хватаясь за свой пах, врезала ему в кадык, как показывала мне мама на случай мерзкого поведения парней. Вот только не думаю, что она ожидала, что парень окажется вампиром.

Глава 3

Я знаю, что вы подумали. Вы подумали: Эй, я и не знала, что можно поставить вампира на колени, пнув его в причиндалы.

Ладно, можно. Я имею в виду, они, может быть, и ходячая нежить и все такое, но всего лишь парни, верно?

У них то же самое наружное оснащение, как у парней не вампов, и я выбрала способ, от которого Бенедикт корчился передо мной на земле, получив удар, причинивший ему такую же боль, как и обычному парню.

В чем скорее всего причина, почему я колебалась несколько секунд вместо того чтобы сбежать, наблюдая, как он катается по земле явно от боли сжимая свой пах, но не издавая ни одного единого слова. Он был совершенно безмолвен.

Еще один парень, не Бенедикт, которого я однажды ударила коленом (это было мое первое и единственное свидание) орал благим матом, когда я его пнула. Вина нахлынула на меня, пока я наблюдала за ним, вина и ужасное желание расхохотаться.

Не над Бенедиктом, над собой, над своей жизнью. Все, что я когда-либо хотела – приспособиться, быть как все остальные, не быть странной, той, кто отличается от всех прочих детей, и что произошло? Я встретила вампа, сказавшего мне, что я единственная, кто сможет искупить его душу. О да, готова держать пари, этослучается с каждой девчонкой, которая едет в Европу.

– Я просто хочу нормальную жизнь, – заорала я на Бенедикта. – Это что, так плохо? Я неБаффи Истребительница Вампиров!

От него прозвучало легкое ворчание, когда он встал на колени.

– Здорово. А я не стану играть роль Энджела, если ты собираешься слишком часто нападать на меня.

Я стояла перед палаткой, часть меня рвалась сбежать от него, другая часть хотела извиниться. Все что он делал, был добрым со мной, а я отплатила на эту доброту, пнув его туда, куда полагается.

О, молодец, Фран.

– Ты смотрел Баффи! – сказал мой бестолковый рот. Было похоже, словно я рехнулась или что-то вроде того. Я должна была либо сбежать, либо извиниться, а не стоять тут, разговаривая о кино с, истинная Богиня, Моравским Темным. – Какой сезон твой любимый?

– Третий. – Он поднялся на ноги, тяжело дыша, и стоял, скрючившись, упершись руками в колени.

– О. А мне нравится четвертый. Спайк обалденный. – Он ничего не сказал, только медленно выпрямлялся пока не встал более или менее нормально. – Гм. Ты в порядке?