– Нет!

– Я не просила бы тебя, если бы это было не так важно.

– Это не наша проблема! Абсент и Питер могут выяснить это сами, или сможет полиция.

– Они не смогут, детка. Если бы они могли, уже сделали бы. Ты должна помочь им.

– Я ничего не должна делать, – пробормотала я своему полусъеденному французскому гренку.

– Пожалуйста, Фран. Все наше будущее на кону…

– Это не наше будущее! – Заорала я, хлопая рукой по столу, так что затряслись кружки. Я вдруг настолько взбесилась, что не могла все объективно воспринимать. – Дом – наше будущее, а не это шоу фриков! Я не позволю превратить меня в монстра как они! Я просто хочу быть нормальной как все остальные. Ты понимаешь – нормальной, а? Не такой как ты!

Ее глаза расширились, и я поняла, что она собирается перейти к лекции «ты не фрик, тебя благословили, одарили умением, о котором другие только мечтают», я слышала ее примерно раз в месяц, и, по меньшей мере, раз в каждые пару дней после того, как мы прибыли на ярмарку, но я не могла выдержать этого снова.

Не теперь. Не тогда, когда я была так смущена на счет Бена и всего прочего.

– Куда ты идешь? – завопила она, когда я выпрыгнула из-за стола и схватила сумку.

– Прочь.

– Франческа Мэри…

Я хлопнула дверью на ее слова, спрыгнула с металлических ступеней, прижимая сумку плотнее к груди, и побежала сквозь лабиринт трейлеров расположенных в дальнем конце большого луга, где проводилась ярмарка. Несколько человек с ярмарки пожелали мне «доброго утра», но я проигнорировала всех их и перешла на ровный бег вприпрыжку, которого, я знала, мне хватит на пару миль. Я пробежала через деревья окружавшие луг, вниз по небольшому травянистому склону, потом на дорогу, ведущую в город Капувар.

Машины проезжали по дороге из города и в него, поднимая пыль, которая окутывала меня, попадала в рот и оседала в волосах. Я замедлила бег вприпрыжку до рыси, потом перешла на шаг, тащась мимо полей с коровами, лошадьми, козами и всякими другими овцами. Я переделала на новый лад аргумент своей матери, изменив его так, что у меня оказались все хорошие слова роли, а аргументы оказались бы настолько убедительными, что она должна была склониться перед моими незаурядными рассуждениями и признать, что нам надлежит вернуться домой, а не в сердце Венгрии. Я бормотала про себя, когда прошла большой белый грузовик с деревянными, щелястыми боками, вроде того, что используют для перевозки домашнего скота. Пожилой мужчина, вел грязного серого конягу и спорил с высоким, тощим парнем в дорогих туфлях. Высокий парень продолжал оглядывать его, словно от того чем-то воняло. Девочка на несколько лет моложе меня, стояла рядом с изгородью, очевидно пытаясь не заплакать.

Я остановилась, потому что любила лошадей, а у серой клячи были красивые линии, мощная изогнутая шея, округлые ляжки, крепкая грудь, и большие-пребольшие душевные карие глаза.

– Что происходит? – спросила я девочку, забыв на мгновение, что я не вернулась домой, где каждый говорит на английском. Она повернулась и фыркнула.

– Это Тесла, моего дедки– дедушкин – конь. Милош забирает его. Ты американка?

– Ага. А кто такой Милош?

Она указала на пожилого мужчину, который теперь протягивал руку. Высокий, тощий парень спорил с ним, скупясь на венгерские форинты (их доллары).

– Я учила английский в школе. Мы очень хорошие, да? Милош, он… – Она затем сказала что-то на венгерском.

– Что? – спросила я.

Она снова фыркнула.

– Он забирает старых лошадей, ясно? Их превращают в собачий корм.

Я в ужасе уставилась на старика.

– Боже мой, это ужасно. Это законно или как? А почему тот другой парень позволяет ему сделать это?

– Это мой дядя Тарвик. Он сказал, что больше не может позволить кормить Теслу, теперь этот дедка– мертвец, и это заставляет меня так грустить. Тесла – стар, но он особенный. Мой дедкалюбил его больше, чем всех остальных лошадей.

– Эй! – заорала я, ковыряясь в своей сумке одной рукой, когда спешила через ворота в сторону двоих мужчин и коня. Старый конь заржал мне, кивая вверх-вниз головой, как если бы понял, что я собиралась сделать. Я надеялась, что понял, конечно, если все выйдет.

– Эй, мистер, я дам вам… ээ… у меня есть двести сорок долларов США наличными. Я отдам вам их за коня.

Девочка стояла позади меня, бормоча что-то на венгерском. Я полагала, что она переводила меня, потому что высокий мужчина повернулся и посмотрел на меня злыми глазами. Я извлекла бумажник и помахала годовым пособием, что дал мне папа в качестве подарка к отъезду (или взятки, это еще как на нее посмотреть). Я протянула деньги.

– Скажи своему дяде, что я отдам ему деньги, если он продаст мне коня. Таким образом, он не должен будет платить живодеру.

– Живодеру?

– Милошу.

Она повернулась и что-то сказала своему дяде. Он воззрился на мои наличные с алчным блеском в глазах, но старик начал вопить, отталкивая меня назад. Я протягивала деньги дяде Таврику самыми кончиками пальцев.

– Скажи своему дяде, что я с ярмарки как раз внизу дороги, и что конь будет в порядке, за ним будут хорошо ухаживать.