– Когда наступит торжественный момент, и госпожа де Невер навсегда отдаст мне свою дочь, – сказал граф, – я должен буду чем-нибудь отдарить ее, и я хочу прийти к алтарю с совестью, не запятнанной неисполненным долгом и несдержанными клятвами; нужно, чтобы смерть Филиппа де Невера была отомщена!

Лагардер, всегда говорящий без обиняков, верящий в свою силу и доблесть и поддерживаемый мыслью, что на карту поставлено счастье Авроры, вынужден был посвятить в свои замыслы регента, малопривычного к разговорам с людьми с таким складом характера.

– Мне осталось попросить ваше высочество только о двух одолжениях, – заключил, наконец, Анри. – Помогите Авроре, если она будет в том нуждаться, и сохраните в полной тайне причины моего отсутствия, которое может продлиться две-три недели, а может – долгие месяцы.

– После всего, что вы мне сказали, – ответил регент, – я не могу вас удерживать. С другой стороны, я не испытываю ни малейшей жалости к Гонзага и поэтому говорю вам: идите, сударь, покончите с этим скорее… и да хранит вас Бог!

Вечером того же дня, когда госпожа де Невер по обыкновению сидела в гостиной, с удовольствием слушая разговоры молодых людей и иногда принимая в них участие, Лагардер спросил позволения позвать обоих фехтмейстеров, Лаго и Хасинту.

– Что это значит? – спросил Шаверни. – Мы что, устроим семейный совет? У вас есть какая-то новость для нас?

– Плохая или хорошая, Анри? – тревожно спросила Аврора. Она заметила на лбу своего жениха складку, появлявшуюся в тяжелые моменты, и то, что он готовился им сказать, заставило ее забеспокоиться.

– Хорошая для меня, – ответил граф, – но ваши глаза, Аврора, она заставит наполниться слезами.

Когда те, кого Анри позвал, пришли, он взял руку своей невесты и, поднеся ее к губам, сказал:

– Не беспокойтесь, милое мое дитя, просто его королевское высочество оказал мне честь, включив меня в эскорт, сопровождающий мадемуазель де Монпансье к испанской границе.

Аврора облегченно вздохнула:

– Так вы будете сопровождать юную принцессу? Значит, ваше отсутствие не будет долгим, хотя… мне оно все равно покажется нескончаемым!..

– Вот тут-то я и должен вас разочаровать…

– Что вы хотите сказать?..

– Я вернусь не слишком скоро. Регент дал мне тайное поручение к мадридскому двору, и я приеду не раньше, чем через месяц.

– В Мадрид?! – воскликнула мадемуазель де Невер. – В Мадрид, где Гонзага!.. Это невозможно, это… И регент прекрасно это знает. Матушка, заклинаю вас, пойдите в Пале-Рояль и, если обязательно нужно, чтобы поехал Анри, попросите, чтобы я поехала вместе с ним!..

Бледная как мел госпожа де Невер тоже встала, живо представляя все опасности, которые ожидали графа, и которые могли угрожать ее дочери во время его отсутствия.

– Сядьте, сударыня, – сказал ей Лагардер. – Всякие просьбы к регенту будут бесполезны и не заставят его изменить решение. Что касается меня, то мой долг повиноваться ему, и как бы мучительна ни была предстоящая нам разлука, я и думать не могу о том, чтобы уклониться от поручения. Шаверни, де Навай и все, кто здесь есть – я прошу вас стать адежной защитой для мадемуазель Авроры и ее матери.

И он, повернувшись к Шаверни и Наваю, добавил:

– Я полагаюсь на вашу дружбу. Дамы должны смириться с тем, что им придется редко покидать дом, и никогда не делать этого без сопровождения. Если Шаверни и Навай отлучатся, за дамами должны следовать Кокардас, Паспуаль и Лаго.

– О! Он не берет нас с собой, – простонал Паспуаль.

Кокардас, скорый на язык, но ужасный тугодум, не обошелся бы без этого разъяснения – теперь до него дошло.

– Тысяча чертей! – заорал он. – Так мы не едем с тобой, малыш?

– Я не возьму с собой никого, а вы пригодитесь здесь. Вы отлично знаете, что неподалеку рыщут волки: никакой пощады им, убивайте их при первой же возможности. Регент вам это позволяет.

– Да чтоб я лопнул! – воскликнул гасконец. – Они могут прямо сейчас начинать запасаться дубовыми камзолами.

– Будьте осторожны, Анри, – сказала мадам де Невер. – Счастье пришло сюда об руку с вами, и сейчас оно покинет нас, чтобы вернуться после вашего приезда. Так появляйтесь же поскорее, сын мой, если вы не хотите, чтобы все мы здесь умерли от страха за вас и от тоски.

– Не бойтесь за меня: мое пребывание в Испании будет таким же тайным, как мое поручение, а мое возвращение станет окончательным утверждением нашего счастья. Моя милая Аврора, и вы, донья Крус, приготовьте ваши свадебные платья, потому что близок день, когда вы пойдете к алтарю, никого и ничего не боясь.