ческий голос: «В этом столбике не хватает ста франков, в

этом — десяти, а в том — двухсот франков». Деревенское трио

поражено, они смотрят. Они все смотрят на золото, разложен

ное на столе, как будто своим взглядом могут откуда-то из

влечь и уложить на столбики те монеты, которых три сообщ

ника заведомо недодали. В конце концов, так как монеты все

медлили, мы, впредь до их появления, оставили в конторе свои

расписки.

22 июня, Виши.

Я сидел в ванне из минеральной воды. Эдмон открывает

дверь, протягивает мне телеграмму: «Согласна на 48 тысяч.

Подробности письмом. Сходите к нотариусу. Уважающая вас

де Турбе».

Эта телеграмма — одна из радостей нашей жизни! Ка-

591

жется, мы стали владельцами дома, который случайно уви

дели на днях в Парке принцев; это забавный дом, почти смеш

ной, похожий на домик султана из сочинений Кребильона-

сына, но он очаровал нас, заворожил своей какой-то странной

оригинальностью. Он, конечно, нравится нам особенно потому,

что не похож на буржуазные дома, как у всех. Притом там есть

большой сад, настоящие деревья.

И вот мы целый день полны тревожной радости и лихора

дочных мечтаний, беспрерывно думаем об этом доме, об этой

крутой перемене в окружающей нас среде и во всей обстановке;

мы надеемся обрести покой для своих нервов и больше уваже

ния к нашей работе.

Пятница, 26 июня.

Право, можно подумать, что нас преследует ирония судьбы.

Сегодня утром мы распечатываем письмо: в то время как г-жа

де Турбе продавала нам свой дом, Жирарден и Барош продали

его другому лицу. А вот уже целая неделя, как мысленно мы

владеем этим домом, как мы воображаем свою жизнь там,

устраиваем его и на песке в саду целестинцев набрасываем

план мастерской, которую хотим там построить! Этот дом нас

в самом деле покорил, мы влюбились в него, захваченные тем

великим неведомым, которое влечет вас к одной какой-то жен

щине больше, чем ко всем другим, и делает ее для вас единст

венной. Настоящее горе в нашей жизни! <...>

30 июня.

Старое общество будет убито не философией и не наукой.

Оно погибнет не от великих и благородных атак мысли, а про

сто-напросто от низменного яда, от сулемы французского ост

роумия: от зубоскальства. < . . . >

Талант Дюма-сына как собеседника сводится главным об

разом к тому, что он переносит дурной тон в хорошее обще

ство.

3 июля.

Этот дом, который мы увидели и тут же потеряли, произвел

в нас настоящий переворот. Он привил нам желание, почти по

требность просыпаться по утрам при солнечном свете, играю

щем в листве сада. Неужели мы можем стать сельскими жите

лями? Нам кажется, что это уже почти наступление старости,

физической и духовной. < . . . >

592

Типы для пьесы или романа — эти буржуа, создавшие для

себя королевство, гаремы, министерство, правительство, прессу,

газеты, театр, жизнь, в которой они командуют и тешат свою

гордость, свою жажду удовольствий, как, например, Беназэ или

этот здешний Каллу.

4 июля.

В кофейне Парка.

За моей спиной сидели какие-то священники и буржуа, ко

торые сначала со страстью спорили о существовании бога, а по

том с тою же страстью стали спорить о значении «пустышки»

при игре в домино.

18 июля.

<...> От всякого чрезмерного величия, созданного челове

ком для человека и превышающего человеческие масштабы, лю

дям становится грустно. Версаль — пример меланхолии, кото

рой веет от всякой пирамиды. Только величие природы, лесов,

гор не подавляет человека грустью.

Сен-Гратьен, 21 июля.

За последние месяцы мы замечаем у принцессы приступы

сангвинического раздражения, вспышки гнева, возникающие