Шрифт:
другой, из города в город, в леса, где, как в Фонтенебло, трубят
в рог загонщики ланей; прячется в келье, устроенной в пира
миде, и там его оглушает стрекот кузнечиков; он все ищет и
ищет безмолвия и никак не может его найти — и, наконец,
убивает себя, чтобы обрести безмолвие вечного покоя, но и тут
не находит его: могильные черви мешают ему спать.
26 сентября.
Ресторатор Маньи сообщил нам сегодня вечером любопыт
ную подробность, свидетельствующую о вырождении француз
ской кухни и гастрономии. Если бы он не был влюблен в свое
дело, то последовал бы примеру иных собратьев и мог бы за те
двадцать семь лет, что он содержит ресторан, заработать сто
тысяч франков на поставках масла, считая по четыре тысячи
франков в год.
27 сентября.
< . . . > Настоящий тип для романа, совсем новый, появив
шийся лишь в последнее время, — этот наш юный родственник,
который недавно, после смерти отца, получил в наследство пять-
600
десят тысяч ливров ренты. Тип современного молодого чело
века, который не желает довольствоваться своим положением,
хочет обладать всем, завел себе невероятно богатую жену, как
заводят любовницу, думает о политической карьере, хочет стать
советником, депутатом, собирается затеять крупные спекуля
ции, купить у себя на родине целую равнину, засадить ее ябло
нями ранет, начать миллионное дело, продавать свои яблоки в
Англии, в Испании, в Италии... Грандиозно, грандиозно для
людей нашего поколения!
8 октября.
<...> Всякая женщина по природе своей существо скрыт
ное и таинственное.
Человек только в диком состоянии может по-настоящему
чем-нибудь обладать. Повсюду, где есть цивилизация, прави
тельство, исполнительная власть, налоги, общность владения,
экспроприация, — человек уже не является безраздельным вла
дельцем своей собственности.
21 октября.
Когда произвели вскрытие тела Морни, когда вынули мозг
из черепной коробки и нечем было заполнить пустоту, туда на
пихали старые номера «Фигаро» и «Пти журналь». Содержи
мое головы от этого не изменилось...
Идеал, к которому нужно стремиться в романе: посредством
искусства создать самое живое впечатление человеческой
правды, какова бы она ни была. < . . . >
26 октября.
Вино, гашиш, опиум, табак, которыми природа щедро наде
ляет человека, приносят счастье, состоящее в забвении жизни.
Это яды, убивающие скуку бытия. < . . . >
29 октября.
<...> Увлечение всем китайским и японским! Мы первые
испытали его. Теперь оно захватило всех и все, вплоть до глуп
цов и мещанок, — но кто больше нас распространял это увлече
ние, чувствовал, проповедовал, передавал его другим? Кто заго
релся страстью к первым альбомам и имел смелость их поку
пать?
601
В нашей первой книге, «В 18...», есть описание камина с
японскими безделушками, — из-за него мы имели честь сойти
за каких-то нелепых безумцев и людей без вкуса, а Эдмон
Тексье даже требовал, чтобы нас посадили в сумасшедший дом.
Но обратимся к еще более ранним временам, к далеким се
мейным воспоминаниям. Старший из нас был в то время четыр
надцатилетним мальчиком, и у нас в провинции была толстая
старая тетушка, у которой были такие легкие кости, что при
всем своем огромном объеме она ничего не весила. Эта толстуха
нас обожала. И знаете, из-за чего произошла наша единствен
ная ссора с ней? Для нее китайцы — это был народ, существовав
ший только в качестве изображений на ширмах; так как она
видела их исключительно на обоях, она вообразила, что это
просто забавная выдумка. Нас учили в коллеже, что они изоб
рели компас, порох, книгопечатание, и мы рассказали все это
тетушке, чтобы поднять их престиж, — но она упорствовала в