На центральном экране стремительно рос лаково-черный борт «Трейсера» с уже закрытыми клюзами батарей. На спине его деловито копошились фигурки людей и роботов, приводящих в порядок поврежденные надстройки. На секунду мне показалось, что мы неминуемо врежемся в эту мокро поблескивающую стену, но тут же я понял, что ошибся: Детеринг видел курс из любой точки намного лучше меня… широкая спина фрегата мелькнула в нижней части экрана и исчезла, уступив место медленно кружащемуся снегу.

– Ну не мог же он далеко уйти на лидданском боте, – произнес Детеринг, – они ж все тихоходные…

– Вы уверены, что это Ройтер, шеф?

– Да Ройтер, Ройтер, кто же еще?

– Мало ли какие у Бранда могли быть пассажиры?

– У Бранда? Пассажиры? Не смеши меня, парень. У Бранда не бывает пассажиров, это матерый волчара… Какие уж тут пассажиры.

– Есть засечка, – сообщили с «Трейсера».

– Ага, вижу. Давайте координатку.

«Газель» вынырнула из снега… который, в сущности, уже и не был снегом как таковым – плывущая по экранам метель представляла собой мельчайшие льдинки, танцующие в пространстве свой странный танец. Снова началось утомительное блуждание в лабиринте – с той лишь разницей, что теперь он был не каменным, а ледяным. Повинуясь руке Детеринга, субрейдер работал то тормозными, то эволюционными двигателями, лавируя меж висящих в красной пустоте голубоватых скал.

Наконец на экранах появился плоский белый треугольник стандартного эвакобота производства Лидды, медленно плывущий среди изломов пыльного сумрака.

На экране вспыхнуло перекрестие прицела.

– Связь, закоммутируйте меня на передачу… по всему диапазону, я не знаю, какая у него частота.

– Есть, командир, готово.

– Бот! – позвал Детеринг. – Бо-от! С вами говорит полковник имперской Службы безопасности Йорг Детеринг. Вы у меня в прицеле, попытки удрать будут немедленно пресечены. Предлагаю вам сдаться. Вы меня слышите?

Эвакобот затормозил, не спеша подплыл к огромной – не менее сотни километров в длину, – почти плоской льдине и белой мухой уселся на ее поверхность, выбрав более-менее ровный участок.

– Мы рады бы сдаться, – донесся из динамика чуть сиплый голос Юнга Ройтера, – но зачем? Вы нас тотчас же грохнете.

– Это он, – прошептал я.

– Уверен? – тоже шепотом спросил Детеринг.

Я молча кивнул.

– Хорошо, – громко сказал Танк, – Ройтер, я обещаю тебе жизнь. Слова имперского офицера тебе, надеюсь, достаточно?

– Ваше слово прямо как бальзам на мои раны, – невидимо усмехнулся Ройтер. – Но я здесь не один, и у нас нет скафандров. А ваша посудина, насколько мне известно, «хобота» не имеет. На возвращение к вашим громилам у меня может не хватить топлива.

– Сколько вас?

– Нас двое. И без нее я никуда не пойду.

– Это благородно, Ройтер. Я рад за тебя и готов уважить твою просьбу. Я вообще готов пойти тебе навстречу, и очень скоро ты в этом убедишься. Сейчас я зависну над тобой, а к тебе выйдет человек с двумя скафандрами. Я надеюсь, шлюзокамера у тебя в порядке?

– А кто его знает? Рискну…

Я выбрался из кресла и вопросительно посмотрел на Детеринга. Тот молча кивнул. Я легонько хлопнул по плечу Маринину и вместе с ней покинул рубку.

Через десять минут я вышел подышать свежим воздухом через носовую шлюзокамеру правого бота, одетый, согласно погоде, в тяжелый боевой скафандр. В левой руке я держал ящик с двумя легкими вакуумными костюмами, а в петле на правом бедре висел мой добрый четырехствольный друг.

Детеринг вывесил «Газель» в полусотне метров от поверхности льдины, и я был бесконечно благодарен ему за это, так как последний раз летал на ранце аж в Академии. Кое-как разобравшись с управлением капризным рюкзаком, я спланировал вниз и подлетел к гладкой белой спине бота, где, если мне не изменяла память, и должен был находиться искомый шлюз. Лидданы всегда отличались достаточно странным технологическим мышлением – вряд ли инженеру-хомо пришло бы в голову делать шлюз в потолке.

Меня уже ждали: едва мои тяжкие, как судьба, башмаки коснулись белого металла корпуса, в метре от меня разъехалась неразличимая до того восьмиугольная диафрагма. Я плавно опустился в темные недра шлюзокамеры. Потолок над моей головой вернулся в исходное состояние. Несколько секунд работали насосы, напоминая о себе мелким зудом под ногами, затем вспыхнул свет и в стене справа от меня распахнулся овальный люк.

Из него появился Ройтер в изжеванном флотском комбинезоне без знаков различия. Окинув меня быстрым оценивающим взглядом, он произнес:

– Вы, я так понял, тоже не из экипажа?

– Нет, Юнг, – ответил я, откинув забрало шлема. – Я не из экипажа.

Ройтер отвесил челюсть чуть ли не до колена.

– Ну, Сашка… кого-кого, но уж тебя я никак не ожидал увидеть. Как дела, старик?

– Дела как в сказке – чем дальше, тем страшней. Поторопись, дядя, а то шеф будет дергаться.

– Шеф? – тряхнул шевелюрой Ройтер. – Детеринг? Хороший у тебя шеф. Слышал, слышал… Ну, идем.

Мы прошли узкой трубой короткого коридора и оказались в тесной ходовой рубке бота. В одном из трех высоких кресел сидела хрупкая молодая женщина с красивым печальным лицом.