– Кое-что знаю, – кивнул Важенин и пригласил гостя в дом.

Василий рассказал о событиях на прииске и о том, что задумал Иван Степанов.

– Он у тебя не был?

– Пока нет.

– Может он вызвать казаков? – спросил Василий.

– Не знаю. Все зависит, что предпримут ваши рабочие и как решит атаман, если к нему обратится Ивашка. На золотой песок все жадны… Дело нехитрое. Повелит сыграть на трубе, соберет казачков, произнесет какую-нибудь дурацкую речь. Думаю, что найдутся охотники. К тому же если перед носом золотом побренчать и водочкой подхлестнуть… Такие случаи бывали. Нанимал же Иван казаков брата догонять.

– Там было дело семейное, а тут тысячи рабочих, – возразил Василий. – Подумай и пойми, чем это может закончиться.

– Понимаю. Как не понять!

– Ты знаешь, как настроены рабочие? Силой тут не возьмешь. Народ сильнее группки казаков. Встретят их достойно. Да и времена сейчас другие.

– Знаешь, Вася, ты мой друг. Я тебе многим обязан. Ты мне раскрыл на многое глаза. По-иному и на всю нашу казачью жизнь гляжу, и мне сердцем, признаюсь тебе, иногда стыдно становится… Хорошо, что ты приехал.

– Что думаешь делать?

– Прежде всего со своими полчанами поговорю. Они ведь в Маньчжурии были, видели, как донцы пики опустили, отказались солдат усмирять. Разве ты забыл?

– Я-то, Захар, все помню…

– Они уважают меня больше, чем Гордея. Не пойдут. И других утихомирят. А атаманишку я сейчас же на рыбалку отправлю, свои сети ему отдам, скажу, что подуст стеной пошел… В случае чего пригрожу наказным атаманом и всякими другими последствиями. Он дурковат и трусоват. Все, что в моих силах, сделаю. Можешь на меня положиться.

На том и порешили. Василий поблагодарил друга, попрощался и уехал.

Прежде чем ехать к атаману, Иван решил навестить Зинаиду Петровну. Она всегда давала ему дельные советы. В доме Печенеговой он попал к завтраку. Его усадили за стол. Но пить ему Печенегова не дала. Решение послать казаков на усмирение рабочих и Зинаида Петровна и Владимир поддержали.

– Проучить надо эту шантрапу, – подогрел Степанова молодой Печенегов.

Когда Иван Степанов приехал в станичное управление, Важенин был уже там.

– А где господин атаман? – поздоровавшись с писарем, спросил Степанов.

– Гордей Севастьяныч на рыбалку укатил… Рыбка, брат, косяками пошла… Не хочешь, Иван Александрыч, со мной поехать? Хорошо сейчас на Урале!

– Некогда пустяками заниматься, – поглаживая рыжие усики, ответил Иван. – Мне бы господина Туркова увидать. Такое дело, невтерпеж.

– Сейчас я за него. Ежели что надо, говори.

– А может, за ним сотского послать? Я бы своего коня дал… – Иван присел на скамью, шашку поставил меж колен. Зорко посматривая на него, Важенин начал понимать, как правильно он сделал, что наведался к своим однополчанам, сообщил им о степановской затее.

– Ты что парадную форму надел?

– Надо, значит… – помявшись, ответил Иван. – Видишь ли, надо бы сходку собрать… У меня на прииске бунт…

– Вот как! – покачал головой Важенин. – Да ты толком расскажи.

– Что тут рассказывать… Нашли мы самородок больше пуда весом, а его один китаец скрыть хотел. Ну, урядник, конешно, кое-кого за жабры взял. Китайца запер. Есть приказ его благородия горного исправника – всех китайцев с прииска долой. Они народ бунтуют. Ну, а за него вся артель вступилась. Пришли и с боем освободили китайца. Я распорядился – зачинщиков уволить. Тогда они всех подбили, работу бросили и бунтовать начали. Унять их надо и на работу поставить. Казаков бы туда, я бы с расходами не посчитался…

– В чем же все-таки выражается их бунтарство? – начиная все больше волноваться, спросил Важенин.

– Продукты прекратили давать. А они продовольственные лавки собираются громить.

– Мне думается, до этого не дойдет. А выдавать продукты, по-моему, ты напрасно запретил.

– А что их, задарма кормить? Работу бросили, прииск убытки терпит! Это из чьего карману? – запальчиво кричал Иван.

– Но разве ты их даром кормишь? Они берут по заборным книжкам, а потом отрабатывают. Так ведь?

– Пусть будет так…

– Пока конфликт разбирается, продукты ты по закону обязан выдавать. У них же семьи, дети! Как ты этого понять не можешь!

– А ты откуда законы знаешь? Мне инженер Петр Эммануилович совет дал. А он законы получше нас с тобой знает. Бунтовать я не позволю и церемониться с ними не буду.

– Дурной совет тебе дал инженер… Ты меня извини…

– А ты не извиняйся…

– Это, пожалуй, верно, – спохватился Важенин. Перед кем извиняться-то? Он не любил этого краснолицего, располневшего человека с припухшими нагловатыми глазами. Давно ли вся станица считала его пустым горлохватом, а теперь миллионер. Дай ему волю, он все вокруг кровью зальет. «Хорошо, что казаки предупреждены, очень хорошо», – думал Важенин.