Наступила тишина.

– Я вижу врага, - продолжал Роуген. Его силы собрались на равнине, над ними реют странные знамена. На лошадях сидят всадники в черных доспехах, на их щитах и плащах непонятные знаки. Ими командует моррел...
– Из незрячих глаз старика текли слезы.
– Он красив... и ужасен. У него на груди - отметина в виде дракона. Он стоит на холме, а перед ним проходят армии, распевающие боевые песни. Несчастные люди-рабы тянут огромные военные машины.

И опять наступило молчание. Через минуту Роуген снова заговорил:

– Я вижу другой город. Его образ нечеткий, потому что будущее его маловероятно. Его стены разрушены, а улицы залиты кровью. Солнце прячет лик свой за тучами... И город мучительно стонет. Мужчины и женщины закованы в бесконечные цепи. Их... истязают какие-то существа. Их гонят на площадь, где они видят своего завоевателя. Трон воздвигнут... на груде мертвых тел. На нем сидит... моррел с драконом на груди. Рядом стоит другой, его лица не видно под капюшоном плаща. Позади этих двоих нечто... я не вижу его, но оно есть - темное... Оно не имеет тела, не существует... и существует. Оно касается того, кто сидит на троне.
– Роуген крепко стиснул руку Доминика.
– Погоди...
– сказал он, и замолчал. Его руки задрожали, и он, задыхаясь от слез, закричал:

– Боги милосердные! Оно меня видит! Видит!
– Губы старика тряслись. Гамина схватила его за плечи, крепко прижимаясь к нему, в ее широко раскрытых глазах отразился ужас. Внезапно губы Роугена раскрылись, он испустил душераздирающий стон, и тело его застыло.

И вдруг огонь ослепительной боли взорвался в умах всех, кто находился в комнате: Гамина беззвучно закричала.

Гардан схватился за голову, чуть не теряя сознание от острой боли; лицо Доминика стало пепельно-серым - он подался назад, словно пытаясь уклониться от удара, Касами хотел подняться, но его глаза закрылись. Кулган схватился за виски и трубка выпала у него изо рта. Паг стоял покачиваясь - он пытался собраться с силами, чтобы воздвигнуть магический заслон на пути злых чар, что терзали и его рассудок. Он отбросил тьму, которая пыталась поглотить его, и дотронулся до девочки.

– Гамина!
– прохрипел он.

Девочка продолжала беззвучно кричать и цеплялась за тунику старика, словно хотела оторвать его от кошмара, с которым он встретился. Ее большие глаза были широко раскрыты, а крик сводил с ума всех вокруг нее. Паг ухватил ее за плечо. Гамина, не обратив на него внимания, продолжала кричать. Собрав все силы, Паг заслонил на мгновение страх и боль, терзавшие рассудок девочки.

Гардан и Касами уронили головы на стол. Кулган привалился к спинке стула, на котором сидел. Кроме Пага и Гамины, только Доминик оставался в сознании. Какие-то силы в его душе тянулись, чтобы помочь девочке, хотя больше всего ему хотелось бежать от боли, которая благодаря ей захватила и его сознание.

Паг чуть не упал - с такой силой обрушился на него ужас, испытываемый девочкой. Он произнес заклинание, и девочка качнулась вперед. Боль исчезла. Паг подхватил Гамину, но не рассчитал усилия и упал в кресло. Он сел поудобнее, удерживая девочку на коленях. От страшной боли она впала в беспамятство.

Доминик чувствовал себя так, словно его голова сейчас взорвется, но продолжал цепляться за реальность. Тело старого Роугена все еще сохраняло неестественное положение - спина выгнулась назад; губы продолжали шевелиться. Доминик прочел заклинание, которое использовалось для избавления от боли, и Роуген наконец расслабился, привалившись к спинке кресла. Но на его лице застыли ужас и боль, он продолжал выкрикивать шепотом слова, которые монах не мог понять, а потом потерял сознание.

Паг и монах обменялись встревоженными взглядами. Доминик ощутил, как темнота окутывает его, и, едва успев удивиться, отчего вдруг Паг так испугался, потерял сознание.

Гардан мерил шагами комнату, в которой они вчера обедали.

Кулган, сидевший у огня, проворчал:

– Если ты не сядешь, то протопчешь в полу борозду.

На кушетке рядом с чародеем сидел Касами. Гардан опустился возле него.

– Проклятое ожидание!

Доминик и Паг с помощью целителей сообщества ухаживали за Роугеном. Старик был при смерти с тех самых пор, как его принесли из дома встреч. Беззвучный крик Гамины услышали все, кто находился на расстоянии мили от нее, остальных он поразил с меньшей силой. Несколько человек, оказавшихся вблизи дома, лишились чувств. Когда крики прекратились, те, кто оставался в сознании, прибежали узнать, что случилось. Они нашли всех, кто был в доме встреч, лежащими без чувств, и Кейтала велела перенести их в свой дом. В течение нескольких часов все, кроме Роугена, пришли в себя. Наступила ночь.

Гардан, ударив кулаком по ладони, сказал:

– Проклятье! Я никогда не годился для таких дел! Я солдат.

Все эти волшебные чудовища, безымянные силы... Где враги из плоти и крови?

– Я слишком хорошо знаю, что ты можешь сделать с врагом из плоти и крови, - сказал Касами. Кулган с удивлением взглянул на него, и Касами пояснил:

– В начале войны мы с капитаном встретились лицом к лицу при осаде Крайди. Пока мы с ним не рассказали друг другу о себе, я и не знал, что он был правой рукой принца Аруты, а он не знал, что это я руководил атакой.

Открылась дверь и вошел высокий человек в сером плаще.

Солнце и ветер оставили неизгладимые следы на его бородатом лице, словно он был охотником или дровосеком. Он едва заметно улыбнулся:

– Меня не было всего несколько дней, и за это время к нам пришли гости.

Мичем считался слугой Кулгана, хотя на самом деле был ему больше другом, чем слугой.

– Повезло?
– спросил Кулган.

– Нет, все обман, - ответил Мичем, рассеянно погладив шрам на левой щеке.

Кулган пояснил: