– Что ему от тебя надо? – вдруг спросила она.

Клайв не ожидал сейчас именно этого вопроса, но ответил сразу – он и сам думал только об этом:

– Он хочет, чтобы ему мешали, хочет борьбы.

– Зачем ему это? Он и так, по-моему, может всё.

– Он сказал, что для него это обязательно, таково условие.

– Какое условие?

– Он не получит новой жизни без сопротивления. Кажется, только первых шестерых ему можно убить просто так, хотя может, я и не всё понял. А всего ему нужно пятьдесят человек.

– Кто же ему поставил такое условие?

– Известно кто – Сатана!

Клайв вкратце рассказал ей про манускрипт и про всё остальное.

– Налей еще, пожалуйста, - попросила она, после того, как он закончил.

Клайв налил ей треть стакана, в то время как свой наполнил почти до краев.

– Я очень боюсь, - сказала Элейн, глядя в янтарную влагу, - я не хочу умирать.

– И я не хочу, - усмехнулся Берри. – Я сделаю всё, что смогу, обещаю.

– Ты меня не бросишь?

– Что ты имеешь ввиду?

– Получается, что на мне теперь есть клеймо – я ведь тоже твоя знакомая. Значит, он может убить меня, когда захочет.

Клайв ничего не ответил. Вместо этого он выпил виски и надолго замолчал.

– Элейн, - наконец сказал он, - я чувствую себя ответственным за твою жизнь. Ведь именно я выпустил на волю этого демона, и именно мне придется бороться со злом. Оно само выбрало меня на эту роль, и я ничего не могу поделать кроме одного – победить это проклятье.

Элейн поставила на столик пустой стакан, и хрустнув печеньем, спросила, внимательно глядя Клайву Берри в глаза :

– Он действительно демон?

– Скорее вампир, - ответил он, припоминая слова старика Грайера. – Только не такой, как их изображают в кино, а вампир особого уровня. Он питается кровью и мозгом людей, с их помощью возрождая свое тело. Когда он говорил со мной в первый раз, я почти ничего не понял – фразы были коротки и отрывисты, а теперь его речь стала вполне внятной. Да и выглядеть он стал намного лучше.

– А что ты говорил про время?

– Когда?

– Когда мы бежали из дома. Я спросила, почему полиция приехала так поздно?

– Помнишь, я лазил на чердак? Джордж тогда еще открывал его потом, когда я стрелял. Так вот, время для меня текло совсем иначе, чем для остальных. Десять минут на чердаке оказались десятью секундами вне его.

– Ты хочешь сказать, мы были вне времени? – Элейн широко открыла глаза.

Виски уже начало действовать и страх стал уступать место интересу.

– Получается, что так. А что ты почувствовала, когда он направил на тебя руку?

– Ничего. Стало темно и тихо, а потом я сразу очнулась. А ч-что?

– Ты потеряла сознание и была совершенно бледной.

– Ты и-испугался за меня?

– Да, - признался Клайв, - я чувствую ответственность за тебя. Ты не хочешь спать? Я пойду постелю тебе в маленькой комнате, у меня там есть прекрасный мягкий диванчик.

– Я н-не пьяная. Налей мне еще.

Клайв качнул головой:

– Только немножко, а то назавтра плохо будет.

Налив ей четверть стакана и наполнив свой до половины, он хотел закрыть почти опустевшую бутылку, но затем, несколько помедлив, долил себе до полного. Они молча выпили, Клайв почти насильно заставил Элейн допить остатки сока и откинулся в кресле, чувствуя теперь, что и сам порядочно захмелел. Некоторое время Элейн сидела молча, а потом он увидел, как на её лице появляется несчастное выражение, и через минуту она уже заливалась слезами.

– Бедные мистер и миссис Адамс, - всхлипывала она, - бедная Роза. За что это все им, за что это нам? Они были такие хорошие, я их так любила, а теперь….Что нам делать, мистер Берри?

– Опять «мистер Берри»! Зови меня Клайв. А про них….знаешь, ничего уже не вернуть и не изменить. Но я буду бороться изо всех сил, и постараюсь отомстить за них. Хотя… мстить этому чудовищу – это как мстить гадюке, укусившей любимого человека. Она всё равно ничего не поймёт, потому что движима только своими инстинктами, и, тем не менее зло, равно как и добро, не должно оставаться безнаказанным. Если именно мне выпало остановить гадину, то я это должен сделать! – Берри с силой хлопнул кулаком правой руки по открытой ладони левой, давя воображаемого противника.

– Ты х-храбрый, - язык Элейн заплетался все сильнее, - и я верю тебе…а кому мне еще верить и на кого н-надеяться?!

– Ну вот и хорошо, - Клайв поднялся с дивана. – Сейчас я пойду тебе постелю, а утром со свежей головой будем думать, как быть дальше… Что значит «нет»?! – вырвалось у него, когда Элейн энергично замотала головой.

– Я боюсь оставаться одна. Можно, я лягу вместе с тобой? Если ты положишь меня в другую комнату, то ночью я всё равно приду сюда и лягу на пол рядом с твоим диваном. Пусть так, но только не быть одной, у меня внутри все до сих пор дрожит, и виски надолго не помогут.