А ещё не нужно было возиться по дому. Всё делалось автоматически, стирка, уборка. Только готовка была на девчатах. Мама, я, свекровь, Яся, Аня, ещё родственницы. Все по женской линии. И никаких поблажек, беременный, после родов, а всё равно готовь, если твоя очередь. Единственное, что расписание подбили так, что мы с Аней были через неделю после родов. И эту неделю мы с Аней всё время гуляли в саду, качая в колясках малышей. Можно было в перевязи носить, а можно в коляске качать. Гуляли понемногу, чтоб не перегружать свой организм, мужья вовсю старались помогать, а больше никто не беспокоил. Аня не трогала Светку, как она объяснила, было нельзя.

Я поначалу не поняла, почему. Ну ладно, родителей не подпускали к нам, но я ведь брала на руки Годика (Годиславом назвали сына Влад с Аней).

Как оказалось, я имела право это делать, даже не так, это была честь для малыша - моё внимание.

– Ты ведь маг жизни, и этим всё сказано. Они молятся на тебя!
– Аня явно не разделяла восторгов расенов - так они себя называли.

– Надеюсь, что ты поклоняешься мне.

– Я пошутила. Ты очень ценна для них, и правда, твоя энергетика может лечить от любых болезней. Особенно сейчас, после родов, - я пожала плечами.

Так и проходили дни за днями. Через неделю нас нагрузили готовкой, и никто не помогал. На столе в кухне (она была рядом со столовой, смежная) стоял шезлонг, куда я клала Светика и начинала напевать песенки под нос, пока готовила. На потолке летали птички, прыгали белочки. Дочурка внимательно следила, а потом засыпала.

Муж приходил домой пораньше, освобождаясь после трёх часов, возился с дочкой, шёл с нами гулять, играл с нею, а я могла почитать, поболтать, порешать задачки.

Я прекрасно себя ощущала и выделения закончились. Но Буря ограничивался частичным энергетическим слиянием, избегая физической близости.

– Почему?

– Я боюсь.

– Чего? Я тебе разонравилась после родов?

– Глупенькая, я еле сдерживаюсь, но пока не стоит. Ещё не до конца у тебя зажило. Пусть не кровит, но обождём, ладно?
– я пожала плечами, мол, как скажешь.

Однажды любимый явился домой, сел на диван и замолчал. Светка, увидев папу, начала агукать. А я всерьёз забеспокоилась. Он молчал, я ощущала как ему плохо, и знала, что не стоит сейчас его трогать.

Контакты с родственниками были разрешены, мама с папой были счастливы. Дочурке исполнился месяц вчера. Я набрала родителей на своём чафоне и вызвала их в сад. Оставила Светку с ними, а сама вернулась в нашу каюту.

Буря так и сидел, ничего и никого не видя вокруг.

– Любимая, - голос я его не узнала, словно он постарел.
– Иди ко мне.

Сжал меня в объятиях, распустил мои волосы, прячась в них.

Как мне поддержать тебя? Как утешить?

Он был нежен со мной, сливаясь на всех уровнях.

“Пойдём!”

“Куда?”

“Туда, куда тянет...”

Удар сердца. Кого? Земли! Уменьшаемся до размера РОссии. Ещё удар сердца! И мы ещё уменьшились и уже находимся на Байкале. Ещё удар, и мы под озером, в каких-то пещерах.

“Он живой.”

Последний удар. Нас притянуло к Жёлтой мантии. Душа отлетает от Жёлтого балахона, который тут же опадает и ткань превращается в пепел. Заключаю душу в кокон света.

И нас относит обратно на корабль.

Буря приобрёл физическое тело, а я не могла. Не сейчас. Я должна сохранить эту душу. Любимый сиганул на Лебёдку, а я вслед за ним.

Звонок по чафону, и я воспринимаю этот поток напрямую.

“Катерина, срочно ко мне, передаю координаты.”

Через мгновение перед нами стоит девушка, держится за сердце. На ней длинное в пол серое платье, с длинным рукавом, и собранные под платок волосы. Глаза покрасневшие от слёз.

– Локон!

Она молча достаёт из-под выреза платья медальон, открывает и протягивает волосок. Меня на не видит. Она вообще мало что видит, потому как в глазах стоят слёзы.

Любимый кладёт волосок в какой-то аппарат-камеру. Запускает процесс. Бросает на меня взгляд.

“Успеем ли? Сколько ты продержишься?”

Таймер отмеряет десять минут. Кажется каждая секунда длится целый час. Всё покрывается туманом.

“Отпускай, ты не справляешься.”