ГРЕХ ГОРДЫНИ

Существует достаточно причин, побуждающих усомниться в реформах Монтесумы. Обратимся к версии Иш- тлильхочитля. Если верить в нее, то император сразу же отбросил маску смирения и открыл свое подлинное лицо, то есть лицо великого гордеца. Согласно ацтекскому образу мыслей, гордость была главной отличительной чертой плохого короля. Когда в адрес Тецкатлиноки посылались молитвы о помощи новоизбранному королю в правильном выполнении им своих обязанностей, то говорилось обычно: «Сделай, Создатель, так, чтобы он осуществлял здесь твой образ, и не дай ему возгордиться и стать высокомерным лишь оттого, что он занимает твой трои и твои державные подмостки... Не позволяй, Создатель, чтобы он обижал и оскорблял своих подданных или кого бы то ни было казнил без причины... и пусть его украшения и королевские знаки отличия не станут для пего предметом гордости и высокомерия; сделай, напротив, чтобы он служил тебе, соблюдая скромность и простоту».

Гордость представлялась основным грехом. Именно из- за нее в незапамятные времена старшие дети почитаемой народом майя верховной божественной пары были брошены в ад: они хотели создавать, то есть заниматься делом своих родителей, без их на то позволения; они посягнули, та

ким образом, на чужие привилегии. А их младшие братья обратились к родителям с униженной просьбой и получили соответствующее разрешение.

Сходный но содержанию рассказ существует и в миштек- ской мифологии. Сыновья изначальной божественной пары

й Олень-Змей Льва и 1-й Олень-Змей Тигра постоянно стремились продемонстрировать свое подчиненное но отношению к родителям положение, всячески их почитая и воску ривая перед ними фимиам. Обращаясь к Создателям Всего, чтобы те дали появиться Земле, они в качестве покаяния изранили себе язык и уши. Таким образом они положили начало обрядам кровавого умерщвления плоти, которые выполнялись регулярно королями майя и ацтеков для признания своего долга перед богами, которые наделили их королевской властью. Бесчисленные памятники свидетельствуют об этих королевских обрядах. У майя — восходящие к началу нашей эры, украшенные рельефами стелы и балки, у ацтеков — разнообразные ларцы и фризы.

Таким образом, воцарение последнего Монтесумы соответствует заре новой эры. Вскоре ацтекское «солнце» закатится и ма горизонт выйдет испанское. Для ацтеков представлялось существенным объяснить это крушение, эту потерю рая; нужно было найти одного ответчика — кого- нибудь, кто бы своим преступным поведением, своим нарушением установленных правил вызвал, как в мифах, конец эры. Виновным оказался несчастный император, которого стали изображать гордецом, вознамерившимся сравняться с богами.

У легенды была сложная жизнь. Еще в прошлом веке индейцы рассказывали историю о славном Моптесуме — короле, который кончил тем, что рассердил бога своей гордостью. В наказание бог послал против пего испанцев, свергших его. В настоящее время Моптесума совершает покаяние где-то на востоке, но он должен вернуться, чтобы прогнать испанцев и восстановить свою империю.

Иными словами, здесь вполне закономерно возникает вопрос о подлинности «реформ» Монтесумы, тем более что реформы упоминаются только в двух не зависимых друг от друга источниках: это утерянная Chronique X, заимствования из которой имеются у Дюрана, Тезозомока и отца Товара, и Иштлильхочитль. Ни в одном из тех изобразительных кодексов, которые вобрали в себя доиспапские элементы, не существует, по-видимому, и намека на реформы. Кроме того, именно Chronique X с яростной убежденностью связывает падение империи с гордостью короля. Мы увидим это в нескольких эпизодах конца его царствования, представляющих своего рода отклик на его реформы.

Удивительнейшим образом, благодаря письму Кортеса Карлу V, которое датируется 30 октября 1520 года, то есть до поражения ацтеков, мы можем проанализировать высказывания хронистов колониальной эпохи но меньшей мере но двум пунктам. Конкистадор описывает события, произошедшие к моменту написания письма. В описании империи он сообщает: «Наиболее важные особы из провинций, особенно из пограничных, пребывали значительную часть года в столице, и все они, или почти все, определяли своих старших сыновей на службу к Монтесуме». Затем Кортес рассказывает о своей первой встрече с Монтесу мой, состоявшейся 9 ноября 1519 года. Император ему сказал: «Я знаю обо всем, что с вами приключилось, от находящегося здесь Потуичана; я знаю, что люди из Чемноалы и Тласкалы наговорили вам много плохого обо мне; верьте только своим глазам и особенно не доверяйте россказням моих врагов, многие из которых были моими вассалами, которые воспользовались вашим прибытием для того, чтобы восстать против меня и, с целью снискать ваше расположение, оклеветать меня. Эти люди говорили вам также, что степы моего дворца сделаны из золота, что циновки в моих залах и другие предметы обычного пользования гоже из золота, что я заставляю людей почитать меня как бога и прочие глупости. Что касается дворцов, так вы их видите; они сделаны из земли, камня и соломы». Затем, рассказывает Кортес, приподняв свою мантию, он указал на свое тело, говоря: «Вы видите, что я состою из мяса и костей, так же, как и вы», и руками ощупывая свое тело, продолжал: «Вы видите, что меня можно пощупать, и, сле- дователыю, я смертен; поэтому вам должно быть понятно, как сильно эти люди налгали».

Таким образом, даже из признаний самого императора следует, что его недруги ставили ему в вину то, что он якобы провозгласил себя богом, и к тому же in tempore non suspecto (в неожиданный момент). Chronique X лишь передает более ранние обвинения, которые будут обобщены после Конкисты. Они возникали в связи с появившимися в то время дурными знамениями, пророчествами и неясными, но устрашающими слухами о странных существах, виденных на далеком Востоке... Ожидался конец света, и нужен был подходящий виновник катастрофы. Кто-нибудь, кто бы представлял нацию, поскольку она вся должна была подвергнуться наказанию, и этим человеком мог быть только король. По-видимому, главной ролью государей повсюду и во все времена была роль главного ответчика, иначе говоря, — козла отпущения в последней инстанции.

РЕФОРМА ИМПЕРИИ

Возможно, что слухи явились лишь преувеличением реальных событий, и это предположение можно отнести к административным реформам. Действительно, в их существовании нет ничего невероятного, даже если хронисты и преувеличили некоторые их аспекты. Большинство современных авторов признают реальность этих реформ, даже если они но примеру самих ацтеков и демократов XX века подвергают их жестокой критике.

«Возможно, — предполагает Жак Сустель, — эта эволюция привела бы в конце концов к формированию чисто наследственного дворянского сословия».