На следующий день король и представители знати пришли с подарками и большим количеством провизии. Еще через день Кортес нанес ответный визит — также с подарками: одеждой и стеклянными украшениями. Он был приглашен в королевский дворец, где в комнате с низким потолком, сидя на низенькой скамейке, он долго разговаривал с толстым королем. Как обычно, он начал с сообщения о том, что он прислан в эту страну неким великим государем для распространения истинной веры, восстановления справедливости и уничтожения человеческих жертвоприношений. Ободренный этими словами король стал сокрушаться по поводу тирании Мехико, жертвоприношения захваченных в плен людей, обращения мужчин и женщин в рабство, тяжелые повинности и такую непосильную дань, которая порой доводила их до голодной смерти. Конечно, было бы очень хорошо вместо всего этого установить дружеские отношения с таким добрым и справедливым королем, как тот, о котором говорил Кортес. Затем король описал Мехико, его богатства и силу и перечислил врагов союзников, которые, возможно, захотят объединиться вокруг таких отважных людей, как победители в сражении при Синтле. Кортес был в восторге. Ему сообщали о богатствах Мехико, объясняя вместе с тем, как ими овладеть! Он поспешил уверить своего собеседника в своем расположении. Новые друзья Кортеса будут защищены, обиды отомщены, несправедливые решения отменены, тирании повержены в прах.

Монтесу ма, конечно, не ожидал, что чемпоальская мелочь устроит такой прием захватчикам без предварительной его, Монтесумы, санкции. Ему не было нужды ожидать прихода новых послов, чтобы понять, что против него создается опасный союз. Нужно было призвать к порядку этих ставших на путь мятежа людей и внушить в них священный страх. Были посланы инструкции сборщикам налогов провинции с целью принятия неотложных мер.

МЯТЕЖ КВИАУИСТЛАНА

Маленькая армия голодных захватчиков снова отправилась в путь, чтобы дойти, наконец, до Квиауис- тлана. Попадавшиеся на пути деревни были покинуты их жителями, и сам город Квиауистлан предстал перед Кортесом как мертвый, поскольку народ попрятался по своим домам из-за страха перед иноземцами. На центральной

площади Кортес и его помощники были приняты представителями местной знати, которые сначала окурили гостей ладаном, а йотом повели к своему королю. Последний, будучи уже предупрежден своим коллегой из Чемпоалы, ожидал новоприбывших и тоже окурил их ладаном. После обычного обмена любезностями и обмена подарками начались разглагольствования. С самого начала король заговорил о Монтесуме и говорил о нем с той же горечью, что и толстый король из Чемпоалы.

Внезапно около беседующих появились два десятка каких-то важных господ. Они потрясали жезлами, символами какой-то власти, и часто подносили к носу букеты пахучих цветов. Слуги обмахивали их большими опахалами из перьев. Увидев их, квиауистеки побледнели и задрожали. Оказалось, что это были пять сборщиков налогов от Монтесумы и их свита. Они прошли перед испанцами, делая вид, что не замечают их. Тотонаки засуетились возле этих господ, провожая их к предназначенным для них апартаментам и предлагая им еду и питье. Сборщики выразили в резкой форме свое неодобрение но поводу приема, устроенного иностранцам. Император, говорили они, был очень недоволен, и он намерен дать это почувствовать здешним людям, особенно если они будут упорствовать в своих глупостях. Аналогичное послание было передано королю Чемпоалы.

Наступил напряженный момент. Напуганные тотонаки могли поддаться искушению и попытаться искупить свою вину, прогнав испанцев. В результате этого произошло бы сражение в самом городе, где шансы захватчиков были хуже,, чем в открытом иоле. Возможно, как раз на это и рассчитывал Монтесума. Противник понес бы значительные потери и искал бы спасения на своих кораблях, как это в свое время сделал в Чампотоне Кордова. К сожалению для Монтесумы, Кортес, действуя решительно, сразу склонил чашу весов на свою сторону. Его хозяевам нечего бояться, заверял он, поскольку он с ними и сможет их защитить. Наоборот, они должны показать свою решимость и арестовать пятерых calpixque.

Слова Кортеса ошеломили присутствующих. Арест сборщиков был бы равносилен объявлению войны Тройственному Союзу. Непростительное, неискупимое преступление! Чтобы убедить тотонаков, Кортесу понадобилось все его красноречие. Ведь он пришел сюда, чтобы установить власть справедливости. Кортес притворился, будто бы считает calpixque виновными в нарушении данных им полномочий, и обещал сообщить об их поведении Монтесуме. В конце концов квиауисгеки все же перешли Рубикон. Они отважились арестовать сборщиков. Поскольку последние пытались оказать сопротивление, то их стукнули несколько раз дубиной но голове и привязали их руки к продетой за спину палке — так, как это делалось с рабами или военнопленными. Чтобы придать действиям тотонаков еще более решительный характер, Кортес посоветовал им в дальнейшем не подчиняться ацтекам и не выплачивать им дани.

Таким образом, между капитаном и Монтесумой начинается тонкая игра, где каждый считает себя умнее другого. Для Кортеса самое главное в данный момент — это приобрести сторонников и избежать такой ситуации, когда союзники обрушили бы на него всю мощь своих войск. Для Монтесумы важно исключить возможность других мятежей и других альянсов — особенно с участием Тласкалы. Для него, конечно, невозможно в данный момент прибегнуть к оружию. Мобилизация происходит слишком медленно, а иноземцы очень подвижны. Кроме того, посылка войска на побережье привела бы, вполне вероятно, к тому, что многие города присоединились бы к противнику, и по всей стране могло бы подняться восстание. Лучше подождать, пока испанцы разойдутся с мятежниками. Тактика прекращения отношений не оправдывает себя. Надо восстановить связь с противником, снова завоевать его доверие и завести его гуда, где он может быть обезврежен наверняка.

Кортес сохраняет инициативу. Среди тех, кому доверено присматривать за посаженными в клетки сборщиками, — несколько испанцев. Ночью он приказывает им освободить, при соблюдении полнейшей секретности, двоих calpixque и привести их к нему. Кортес спрашивает у ничего не понимающих сборщиков, кто они такие и что, собственно, произошло. Они отвечают, что прибыли собрать кое-какие налоги и что тотонаки взбунтовались, потому что они очень сильно ощущают присутствие божеств. Конкистадор делает вид, что ничего не понимает и думает только об их благе. Он дает им поесть, а затем поручает им отправиться в Мехико и доложить императору, каким образом они были освобождены, и рассказать Моптесуме о глубоких дружеских чувствах, которые питает к нему он, Кортес. Он вынужден был пойти в Чемпоалу только потому, что император лишил его возможности приобретать провизию. Затем сборщиков отвозят в лодке к надежному месту и помогают выбраться на дорогу, ведущую в Мехико.

Когда на следующий день квиауистеки обнаруживают исчезновение двух чиновников, они приходят в ярость и хотят убить оставшихся. Кортес останавливает разбушевавшихся стражников. Он взывает к обычному праву и порицает индейцев, но вине которых стало возможным это бегство. Отныне он сам будет проверять охрану пленников. Таким образом, сборщики отправляются в наручниках на корабль, подальше от тотонаков.

' Наступил момент, когда сильно напуганные последними обстоятельствами тотонаки собрались на военный совет. Скоро беглецы calpixque сообщат о своих злоключениях великому tlatoani, который, как обычно, обратится к карательным мероприятиям. Некоторые считают, что надо возложить ответственность за то, что произошло, исключительно на испанцев и попросить у Монтесумы пощады. Другие же полагают, что пришел как раз тот момент, когда следует самым решительным образом сбросить ярмо Тройственного Союза. В конце концов сторонники свободы и независимости одерживают победу. Кортес, предчувствующий, что ему предложат возглавить объединенное войско, призывает индейцев хорошо подумать перед тем, как напрашиваться на гнев кольхуас (точнее говоря, ацтеков). Но если они хотят, то он возьмется ими командовать и будет их защищать, поскольку он ценит их дружбу выше, чем дружбу императора. Квиауистеки должны оповестить об этом всех своих друзей, для того чтобы те имели возможность присоединиться к ним. Не потому, конечно, что испанцы так уж нуждаются в них. Они могли бы расправиться с армиями кольхуас сами, без всякой посторонней помощи. Но восставшие должны быть готовы к отражению возможного нападения имперских войск.