– Ничего себе, ты в город сходил, - обиженно протянула я.
– Тебя по бабам отправляли, а ты где был?

– В Храме, - неохотно ответил Клин. Я поперхнулась, черпанула немного Силы и снова присмотрелась к татуировкам.

– Красота - красотища!
– восхитилась я. Татуировки теперь переливались Силой (перед внутренним зрением, конечно). Клин как-то оттаял, расслабился, закинул руки под голову. Я валялась рядом, кончиками пальцев прослеживая четкие толстые линии, сплетавшиеся в орнамент и узоры.
– И что они значат?

– Много будешь знать - скоро состаришься, - удивил меня Клин неожиданным ответом. У меня даже рот от удивления приоткрылся. Клин лениво потянулся, прихлопнул мою нижнюю челюсть. Я расхохоталась.

– Клин, я все равно узнаю! Скажи сам, - посоветовала я. Клин поерзал, устраиваясь удобнее. Я прямо-таки, отслеживала работу его мысли - сказать или нет. Решил сказать.

– Я теперь тоже Жрец.

– Молодец, - одобрила я, кладя голову ему на грудь.
– Это ты верно придумал.

– Точно.

– Ты даже какой-то поласковее стал, - продолжила я. Клин хмыкнул, опустил ладонь мне на голову, стал перебирать волосы. Я закаменела, тараща глаза. Что происходит-то?! Как будто заслышав мои мысли, Клин убрал руку.
– Я только забыла, чей ты жрец?

– Ты хитрюга, - снова хмыкнул он.
– Ты не забыла, ты не знала.

– Что, не скажешь?
– не поверила я. Клин пожал плечами.

– Скажу. Богу Трех начал.

– Понятно, - потянулась я.
– Когда начнешь служить?

– Через три года, - как маленькой дурочке растолковал Клин.

– Ты упертый баран, я тебе говорила об этом?

– Не раз.

– Тогда не буду повторяться.

– Ты же сама говорила, что как только я приму своего бога, так и смогу с тобой оставаться сколько надо будет?

– Говорила, - охотно подтвердила я.
– И от слов своих не отказываюсь. Только кто тебе даст три года штаны возле меня протирать? Вызовут через месяцок. У тебя тоже перелом, как я погляжу?

– Видно?

– Видно. Ты стал ласковый и добрый.

– А то я был злой и неласковый?

– Злым не был, а неласковым был, - обстоятельно ответила я. Клин повернулся на бок, толкнул меня в плечо, потерся о мою ключицу виском.

– А теперь я добрый и ласковый, - тихо ответил он, а я в очередной раз ругнулась, мысленно, правда.

– И что ж с тобой делать-то, ласковый мой?
– я запустила пальцы в его волосы, и легонько потянула, откидывая его голову назад. По его лицу бродила шальная улыбка, тело разогрелось, я бы даже сказала, распалилось.
– Клин? Ты меня слышишь?

– Ммм, - он сгреб мою свободную руку и принялся покусывать пальцы.

– Клин!
– изумилась я. Он глянул на меня из под бровей, а меня бросило в холодный пот. Дьявол, у него ломка не в тот оборот вошла, раньше на виток! И чего теперь делать-то?! Если б это Жрица была, любой ступени, я бы не сомневалась, но что делать с Клином - совершенно не знаю.

Занимательно то, что ломка не опасна для самого жреца или жрицы, она опасна для окружающих. Какого демона Клина вообще выпустили из Храма одного, без охраны - тот еще вопрос. Меня больше волновал другой - как пережить завихрения чужой ломки.

Я попыталась потихоньку освободить руку, но тщетно - зубы, только что нежно покусывающие нежную кожу между пальцами, опасно сжались, из глотки донеслось утробное рычание. Я тяжело вздохнула и перестала дергаться, внимательно отслеживая его поведение. Если он просто будет дальше об меня тереться и нюхать, я не против. Только что-то мне подсказывает, что этим Клин не ограничится. Думай, Юлана, думай! Магией его не остановишь - во время ломки жрец сожрет любое количество магии, и не поперхнется. Сопротивляться - себе дороже, мне моя шкура нравится. Попробовать прикинуться невинной жертвой произвола?

– Клин, ты меня слышишь?
– тихо и ласково спросила я. Тут же мне на лицо легла шершавая ладонь, закрывая рот. Потом большой палец пустился в путешествие, очерчивая контур моих губ.

Судя по его поведению, он не особо отдает себе отчет, кто перед ним. Женщина и женщина. Видимо, остается последний вариант - расслабиться и уйти в транс, а потом уже тело подлатать не проблема.

Не получалось расслабиться, хоть тресни. А как тут расслабишься, когда он трется об меня всем телом, покусывает чувствительные места за ухом и по всей линии шеи.... Тело непроизвольно прогнулось навстречу рассеянным рукам, сжимающим ягодицы, мнущим спину. Я снова заглянула ему в лицо. Глаза полузакрыты, ноздри раздуваются, на лбу испарина, весь огненный. Его бы в ванну сейчас макнуть, авось, полегчало бы!