– Ты сдурела, Юлана? Они же самые дикие?!

Я неопределенно дернула плечом и сменила тему. Нанья уже собиралась уходить, как наверху раздался шум. Нанья с интересом посмотрела наверх, к счастью, ничего особого не увидела, и ушла. А я рванула наверх, обуреваемая самыми неприятными предчувствиями. Они, собственно, оправдались. Клин уже перевернул шкаф, и теперь планомерно двигался по этажу. Невменяемый, разумеется.

– Клин, я здесь, - негромко позвала я. Он остановился сначала, потом молниеносно кинулся ко мне, чуть не сбив с ног.

Обхватил мое лицо ладонями, обнюхал волосы, лицо, шею, спустился ниже. Я старалась не вздрагивать и не злить его. Если так пойдет дальше, надо будет отправлять за подмогой в его Храм, а я чужих жрецов мужского пола страсть как не люблю.

Пока же все было довольно мирно - меня сгребли в охапку и довольно бережно утащили в спальню. В спальне уцелела только кровать, на которую меня и сгрузили. Я уже довольно спокойно воспринимала все его действия, поэтому совсем немного удивилась, когда Клин просто меня обнял и снова заснул. Ну, что ж, поспим.

***

Проснулся Клин в разгромленной комнате. Мебель была частично сломана, зеркала разбиты, портьеры ободраны, шкаф расколот надвое, вещи Юланы кучей валялись на полу. Сама Юлана спала рядом, и Клин немного успокоился. Осторожно высвободился, сел, потер лицо руками. Тихо вышел, прикрыв за собой дверь, спустился вниз. Слуги привычно от него шарахались, но покормили и дали новые штаны - со старыми случилась неприятность в виде треснувшего шва.

Вернулся в комнату, оглядел бардак во второй раз, в голову закрались нехорошие подозрения, о том, кто это все устроил. Юлана сладко потянулась, села.

– Доброе утро, - привычно сказала она. Клин шарил по ее лицу глазами, пытаясь увидеть что-нибудь.
– Выспался?

– Да. Что здесь было?

– У тебя была ломка, и ты буянил, - легко отозвалась она. Клин замер.

– Я тебе ничего не сделал?

– Ничего такого, что могло бы мне повредить, хмыкнула она и спрыгнула с кровати.
– Но бардак ты будешь сам ликвидировать!

– Понял, - проворчал он, немного успокоившись.

***

Две недели промелькнули быстро. Ломка у Клина дольше протекала спокойно - сам кризис перелома прошел тоже довольно успешно, Клин больше не проваливался в бесконтрольное состояние, зато ел за семерых и постоянно спал. Я затребовала все материалы по тем делам, которые вели в мое отсутствие, и теперь въедливо их изучала. По новому делу материалы мне привезла Нанья, долго рассматривала Клина, потом шепотом сказала, что тоже заведет себе такого. Я пожелала ей удачи в ее нелегком начинании и выпроводила за дверь.

Вернулась за стол, разложила бумаги в удобном мне порядке, и только собралась в них углубиться, как Клин проявил любопытство.

– Что это?

– Работа, - отозвалась я машинально.
– Или служение, как тебе больше нравится называть. Я называю это работой.

– И что ты делаешь?

– Изучаю картину преступления. Кто на кого напал, кто как оборонялся, и так далее. Как разберусь, поеду работать со свидетелями.

– А как ты с ними работаешь?
– Клин сел на пол возле моего стола, обхватил колени руками.

– Как-как.... Надеваю их Маску, и смотрю, как все было. Только после этого их показания можно будет включить в дело. Иначе - никак.

– Ты расследуешь преступления?

– Нет. Я работаю со свидетелями. Иногда мы выезжаем на следственные эксперименты, чтобы воссоздать картину преступления. Но это редко бывает. Обычно, обходимся малыми средствами.

– Ясно.
– Клин резко поднялся, пересел в кресло.
– И ты можешь залезть в голову любого человека?

– Не любого. Только того, кто не против, чтобы я некоторое время побывала в его шкуре. Это не слишком приятно и для меня и для свидетеля.

– Но с мужчинами ты тоже работаешь?

– Редко. Обычно их наши коллеги забирают, мы больше с женщинами работаем. А с чего ты так заволновался? Я в твою голову не лазила и не собираюсь, - я подняла голову на Клина. Тот сидел с каменной физиономией, неестественно выпрямившись.

– А если свидетелей нет?

– Тогда лезу в шкуру подозреваемого. Это еще неприятнее, потому что они сопротивляются.

– И часто приходится?

– Чаще, чем хотелось бы, - серьезно ответила я.
– Через три дня у нас следственный эксперимент, мне надо готовиться, Клин.

Тот замолчал наглухо. Я, собственно, этого и не заметила - до того углубилась в работу. Надо же, я и не подозревала, что так соскучилась по этому всему! По комнате два дня были разбросаны бумажки с разными рисунками, схемами, таблицами - я готовилась тщательно, чтобы второй раз нужды в эксперименте не было. Работать 'в поле' я не любила, и лучше всего себя чувствовала в Храмовых подвалах, под защитой родных стен. Наверное, дело было в том, что из десяти экспериментов, восемь заканчивались для меня не самым приятным образом - или подозреваемый кидался на меня, или еще что-нибудь столь же приятное.