– Да, вполне, - отозвался я и попытался улыбнуться. Улыбка на лице ощущалась чем-то инородным, словно улыбнись я чуть шире и кожа лопнет.

– Я Клайв Везнер, - сказал он, мягко улыбаясь в ответ.

– Дален Эро, - представился я, а сам попытался ненавязчиво его рассмотреть. Везнер был человеком, точнее - Homo sapiens. После того, как Земля присоединилась к Союзу, понятие «человек» получило более обширное определение, поэтому я сейчас говорю о видовой принадлежности своего сокамерника.

На вид парню было лет двадцать с небольшим довеском. Он носил туго затянутый хвост серо-мышиных волос, обладал красивыми миндалевидными глазами - темными и блестящими, и ямочкой на правой щеке. Плюс ко всему - острый тонкий нос и невероятно длинные ресницы, даже мои не шли в сравнении.

Между нами повисла смущенная тишина.

– А-а… Клайв… как здесь?... – спросил я.

– Нормально… если приспособиться, - ответил юноша, пожав плечами. Он обнял себя, съежившись словно от холода, красивые губы сжались в тонкую бледную полосу. – Нормально.

Я невооруженным глазом видел, что для него здесь не все «нормально», но тактично промолчал. Всему свое время, поэтому я перевел разговор на не менее интересующую меня тему.

– А распорядок дня тут какой?

– Подъем в четыре утра, работа в шахтах до двенадцати, потом - душ, завтрак и весь день можно слоняться без дела, - Везнер снова улыбнулся, на этот раз немного криво, из-за чего образовалась горькая складка возле уголка губ.

– Завтрак через восемь часов после подъема? – удивился я.

– А на полный желудок ты не сможешь спуститься вниз, тебя вывернет еще на стометровой отметке. Тамошние природные газы вызывают рвотные спазмы, пока хорошенько ими не надышишься.

– А почему не выдают кислородные маски?

– На всех не напасёшься, да и дорого выходит, - хмыкнул Клайв, - да ты расслабься: немного потошнит на голодный желудок, а потом привыкнешь. Эти газы не токсичны, не отравишься.

– Понятно, - скривился я от открывшейся перспективы захандрить по полной программе, - потом, наверное, и есть не захочется.

– Захочется, после АМ-душа просыпается такой жор, что тебе и слона покажется мало, - Везнер сел на свою койку и стал снимать высокие грубые ботинки, а я свесился головой вниз, в ужасе распахнув глаза.

– АМ-душ? Антимолекулярный? Ты шутишь? Он же опасен!

– Эксцессов еще с ним не случалось, не переживай: все живы и здоровы, - сказал парень, спокойно стягивая с себя комбез и оставаясь в черной майке-борцовке и черных плавках. – На планете напряг с водой, поэтому АМ-душ – это необходимость, а не разновидность пыток.

Клайв растянулся на кровати во всю длину, блаженно вздохнул и закинул руки за голову, демонстрируя абсолютно гладкие подмышки и неплохо развитые мышцы рук и груди.

– Здесь нас больше пяти тысяч, - продолжил он, - на всех воды не хватит, а нам кровь из носа нужно каждодневное очищение кожи, иначе её разъест девонская пыль.

Я все еще прибывал в не самом спокойном расположении духа, поэтому также ошарашено смотрел на него во все глаза. Везнер улыбнулся немного сконфуженно.

– Извини, не хочу показаться невоспитанным, но до подъема осталось шесть с половиной часов, и нам лучше всего поспать.

– Да, - я откинулся на подушку, и тут же ощутил тяжесть сна на веках, - да, согласен. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Словно по сигналу сокамерника потух свет и заработало силовое поле, отделяя камеру от коридора. Я моментально провалился в сон. Может, здесь в воздух по ночам впрыскивают снотворные газы?

Подъем был оглушительным и жестоким. Сработала сирена такой мощности, что из сна меня вырвало за долю секунды. И то я непростительно опаздывал - пока я сражался с собственным контуженным звуковой волной, организмом, пытаясь загнать сердце из глотки обратно в грудную клетку и, желательно, в левую её половину, Клайв уже шнуровал ботинки. Я скатился со своей койки, чудом приземлившись на ноги, а не на голову.

– Шустрее!

– Я в туалет…