Чтобы задушить в себе неприятные, на грани паники чувства, я стал ходить по его комнате взад-вперед. Сначала я просто слонялся без дела, ничего не трогая, стараясь не думать вообще, просто что-то напевал себе под нос, стучал ладонями ритмично по бедрам, и результатом такого вот тотального «недумания» стала мысль, что я не мог ему надоесть в свете того, что он вытворял со мной в прошлый раз. Тут в мою пустую голову стукнула идея – заглянуть в тот шкафчик, откуда Ен доставал свои «игрушки». Ну, просто так, чтобы вспомнить.

Я запомнил тогда код и нажал всплывшие в памяти символы, панель бесшумно отъехала и перед моими глазами появились полки шкафа. На уровни глаз находилась полка с теми самыми игрушками, от одного взгляда на которые у меня под пупком стянуло отголоском прошлого оргазма. Нет, это был даже не отголосок, а шепот отголоска, но все равно весьма ощутимо. Я мечтательно провел пальцами по всему развратному инструментарию и предвкушающе вздохнул. Для меня наши встречи давно перешли из разряда необходимой и малоприятной повинности в желанные и с трудом ожидаемые. Порой даже терпения не хватало, один раз уже собирался сам к нему ломиться.

– Да-а, стыд и позор тебе, Дален Эро, - резюмировал я, а губы растянулись в улыбке, противореча словам.

Просто удивительно, что в этой чертовой колонии единственным светлым пятном для меня стал её начальник. А все потому, что Ен умел быть… внушительным.

Оставив наконец-то чудо порнографии в покое, я наклонился, чтобы посмотреть, что же на нижних полках: вдруг он приготовил для меня что-то из ряда вон. Пробежавшись взглядом по содержимому, я не нашел ничего представляющего для меня интерес, кроме небольшой прямоугольной коробочки…

Вот говорят, что любопытство не порок… Нет, конечно – не порок, его нужно приравнять к смертному греху.

В шкатулке оказался цифровой проигрыватель и несколько фотографий старого земного образца. Таких плёночных фотоаппаратов давно не выпускают, это - уже раритет.

Ен.

На всех фото только Ен, но фотографировал его явно близкий человек. Близкий и любящий. И любимый.

На первой фотографии Ен в строгом кителе - отличающимся покроем и цветом от того, что он носил в колонии, - сосредоточенно рассматривал голографию ландшафта Лога. Четкий хищный профиль, неизменный конский хвост. На второй он хмуро и отстранено смотрит в объектив, на лице еще нет ни одного шрама. На третьей он улыбается этой своей кривой усмешкой, от которой по телу проходит дрожь, только без шрамов на лице она выглядит иначе – одуряющей, обещающей, волнующей…

Я сглотнул ком в горле и взглянул на последнее фото. Ен стоит вплотную к фотографу, в объектив попали только глаза и то по диагонали… Его взгляд, он такой, что я готов был сам уже раздеться...

Я спрятал фото обратно в шкатулку и повертел в пальцах проигрыватель. А, чем черт не шутит? Я нажал кнопку воспроизведения и передо мной появилась полупрозрачная, время от времени вздрагивающая от помех фигура.

…Её внешность была довольно экзотичной на земной вкус, но проведя столько времени среди логианцев и находясь в тесном контакте с одним из них, я научился понимать их красоту. Тоже на свой, земной, лад. Их женщины, судя по тем, которых мне довелось увидеть, не сильно уступают в росте и физических параметрах своим мужчинам: они чуть изящнее, грациознее, но ключевое слово «чуть», если не знать, что искать, то можно подумать, что перед вами - миловидный юноша на пороге возмужания. Наверное, поэтому на Логе нет гендерных различий и дискриминаций по половому признаку – их женщины равны мужчинам.

Женщина на голограмме была яркой и красивой, высокой, поджарой, как молодая кобылица, она медленно подкрадывалась к небольшому валуну, покрытому ярко-сиреневыми, голубыми и желтыми симбионтами (я не знал, что они могут быть таких вырви-глаз расцветок), вся её поза говорила, что она охотится. Одним рывком она перескочила валун и совершенно по-варварски, перекинув через оба плеча двоих детей, появилась на голограмме снова. Запись почему-то не воспроизводила звук, но хохочущие лица малышей говорили сами за себя…

– Кто тебе разрешил?

Я застыл на месте. Фраза вымораживала нутро ледяным тоном. Медленно развернувшись к Ену, я почувствовал, как вся кровь отлила от лица. Он никогда не смотрел на меня так, словно готов убить меня без колебаний прямо сейчас. Ен протянул руку, и я молча положил туда проигрыватель, едва успев отдернуть пальцы от лязгнувших когтей.

– Я…

– Пошел вон. – Отрезал он.

– Но я…

– Пошел вон! – громогласный рык, бешеный взгляд и стертый в пыль проигрыватель.

Я выскочил из его кабинета, как ошпаренный. Я ведь не знал, не хотел… Мне никогда не стать его Миром, пора бы уже проснуться, я всего лишь забавная подстилка.

Прошел день. Второй. Третий… Я снова драил полы в душе, когда комм сработал и всё тот же надзиратель, что и всегда, заявил:

– Господин начальник колонии ожидает тебя в своем кабинете.

– Премного благодарен за такую чудесную весть, - съязвил я.

Ответом мне был хмурый взгляд из-под изумрудных бровей.