Я устало прикрыл глаза, не в силах обсуждать с ней особенности своей физиологии в данный момент.

– Дален, я ведь не отстану.

Я вздохнул и посмотрел на неё взглядом тяжелобольного человека, причем больного не только физически.

– Не прокатит, - хмыкнула Тришер, - отвечай.

– Отец, - сказал я.

– Отец, - кивнула она так, будто это все разъясняло. Потом нахмурилась и требовательно продолжила: - «отец», а дальше?

Пришлось рассказать в подробностях.

– Великий человек - твой отец, - широко улыбнулась моя радиоактивная ангел-хранитель.

– Он таким и был, - согласился я.

– Значит, твоя физиология среагировала на нашего хмурого воинственного начальника. Очень интересно. Удачный выбор, хочу сказать.

Я фыркнул и поморщился от боли в забинтованном горле. Кстати, об этом.

– Расскажи мне, что произошло, когда этот мудак рвал мне глотку.

– Он не рвал глотку, хнурт хотел осушить тебя. Поскольку его желудок не может вместить столько крови, то Звуро не сглатывал, а выпускал её наружу. Эта тварь хотела тебя убить.

– Это я понял. Дальше.

– А дальше тебе на помощь пришел заключённый 82-69, - увидев мои поднятые в удивлении брови, логианка поправилась: - спасти он хотел не тебя, а Звуро. У Торията, в отличие от его брата, мозги были на месте, он знал, что Звуро подписал себе смертный приговор.

– Были? – уловил я нюанс.

– Были. Торият мертв.

Я с пристрастием вгляделся в лицо Тришер:

– Ен?

Она молча кивнула.

Я снова устало прикрыл глаза.

– Спи, через пару дней будешь как новенький.

Слово с делом у Тришер не расходится, и уже через два дня я стоял на своих двоих в новом кислотном комбезе, готовый добавить к своей коллекции выписок из медблока еще одну.

Входная дверь отворилась, и на пороге появился сам начальник колонии. Я от удивления вытаращил глаза и разинул рот – всегда застегнутый на все клапаны Ен сейчас стоял передо мной в одних лишь бриджах, выставляя свои шрамы напоказ. Его волосы по обыкновению были стянуты в тугой хвост, мышцы бугрились под красноватой кожей, и сам он был каким-то наэлектризованным.

– Идем, - сказал Ен хмуро, прожигая меня взглядом.

Я не осмелился уточнить, куда мы идем, только неосознанно взглянул на Тришер. Логианка кивнула мне и произнесла странную фразу:

– Иди, рохаэ Иэена орх Дагана, ваше время пришло.

Я молча брел за Еном, едва поспевая. Каждый его шаг выдавал напряжение в теле, когти звучно клацали по полу, мышцы спины подергивались под кожей, словно ожидая смертельной схватки.

Мы прошли коридор ведущий в карцер, и я не обнаружил на постах ни одного надзирателя. Колония словно вымерла.

Ен подошел к карцеру и не оборачиваясь сказал:

– Стой здесь и смотри.

Он с грохотом распахнул дверь и вошел внутрь, где его уже ждал Звуро.

– Пришел, - рыкнул хнурт и встал в стойку.

Ен не удосужился ему ответить, а просто кинулся в бой с оглушающим рыком. Я стоял как вкопанный, совершенно запутавшись в чувствах: страх и иррациональная радость сплелись во мне тесным клубком. Из карцера доносился звериный рев и грохот: Звуро остервенело защищался. Ен рвал серое тело на куски, не давая ни малейшего шанса нанести себе вред. Искромсанный в хлам хнурт умудрился проскользнуть к двери и ринулся ко мне с перекошенным агонией лицом, в яркой оранжевой крови:

– Убью!

Я попятился, прощаясь с жизнью, но Звуро не получил ни единого шанса добраться до меня. Ен схватил его окровавленными руками - одна за роговые наросты, вторая за плечо - и с легкостью оторвал голову. Обезглавленное тело рухнуло на пол, дернулось в судороге и замерло. Я ошарашенно взглянул на Ена - бурно дышащего и нанизавшего на когти свой трофей.

Он вышел из карцера и прорычал:

– Идем.

Его вид был настолько свирепым, что я поплелся за ним на почтительном расстоянии.