– Ты действительно учишься летать на самолете, Дейзи?

– Да, викарий. Когда мы пролетали над церковью, я вам помахала, но дело было днем, и вы не дежурили на колокольне.

– Очень увлекательно, дорогая Дейзи. Хотелось бы мне взглянуть, как выглядит наш маленький мирок сверху, с небес.

– Еще взглянете, викарий! – брякнула мисс Патридж, и Дейзи затаила дыхание, пока сам викарий не рассмеялся. Тогда она с облегчением присоединилась к нему.

– Очень на это надеюсь, дорогая мисс Патридж, очень надеюсь!

– Святая душа! – молвила мисс Патридж, когда викарий удалился, унося два яйца. – И при этом поразительная практичность! Мой отец, тоже викарий, с трудом находил общий язык с семьей. Общаться с ним было невозможно, а его церковь непременно сгорела бы дотла, прежде чем он научился бы орудовать пожарным насосом. При звуке этих слов я всегда чувствую конский запах – не подскажешь, с чего бы?

Дейзи благоразумно воздержалась от ответа, тем более что подошла очередь миссис Робертс, пришедшей убедиться, что за прилавок действительно встала Дейзи.

– Отлично выглядишь, Дейзи. Ты изменилась.

– Я стала старше, миссис Робертс.

– Вся наша молодежь слишком быстро вырастает. Слыхала, что ты в ВААФ и уже сдала экзамены.

– Сдала. – Дейзи взвешивала чайный лист на своих любимых медных весах.

– Вот бы не подумала, что поговорка «Нет худа без добра» может оказаться верной! Когда закончится эта война, мир станет для женщин не таким, как раньше. Говорят, ты летала на самолете. Конечно, этого не может быть, мужчины такого ни за что не допустили бы, но в жизни открываются новые пути, верно, девочка?

– Так и есть, миссис Робертс.

– Надеюсь, ты правильно взвесила. – Она положила пакетик с чаем на ладонь, как на чашу весов.

– Все правильно, миссис Робертс. – В широкое окно лавки было видно, как возвращаются домой, держась за руки, ее родители. Сын написал им, они счастливы.

Она приняла у миссис Робертс деньги, отсчитала сдачу и приготовилась бежать наверх, если родители не задержат ее внизу.

– Думаю сделать перерыв, когда придет Джордж, – сообщил Фред, обращаясь к мисс Патридж. – Наш Сэм сбежал из Германии, а Дейзи приехала домой погостить. По-моему, есть что отпраздновать.

Мисс Патридж с удовольствием помогла ему задернуть шторы затемнения – юному Джорджу для этого не хватало роста.

Долгожданное письмо пришло на следующий день. Фред позвал Дейзи снизу – он был занят в лавке и не мог отлучиться. Дейзи с такой прытью бросилась вниз по лестнице, что чуть не полетела кувырком.

Извещение было из военного министерства, и Дейзи боялась открыть конверт. Почему-то он казался ей больше тех писем, которые она получала раньше.

Сидя по-турецки на своем белом хлопковом покрывале, она набралась смелости открыть конверт. Пробежав глазами письмо, она тут же его перечитала.

То есть как?!

Она прочла письмо в третий раз, почти по слогам. Нет, она не ошиблась. Никакого нового назначения письмо не содержало. В нем было всего лишь приглашение на собеседование в Лондон на следующей неделе.

Разглядывание аккуратно отпечатанного текста и неразборчивой подписи от руки ничего не дало. Не помогла и картинка в рамке на стене над ее кроватью – озеро Уиндермир в Озерном краю. Напротив висело другое изображение – поразительные красные листья на дереве в неведомом месте под названием Вермонт. Еще школьницей она вырезала обе фотографии из журнала «Нэшнл Джиогрэфик». Обычно они действовали на нее как хорошее успокаивающее средство. Она давно решила непременно посетить эти волшебные уголки и проверить, действительно ли существует такая красота.

– Дейзи!

Отцовский голос согнал ее с кровати. Если ей повезет, мать уже вернулась с рынка, и тогда письмо не придется обсуждать дважды.

– Что это, по-твоему, значит, папа? Как-то загадочно, правда? Я состою в ВААФ, прошла все курсы, все сдала, и теперь им положено написать мне что-то вроде: «Рядовой Петри прибыть тогда-то туда-то, проездные документы прилагаются». А тут…

Фред тоже поискал в письме скрытый смысл и развел руками:

– Вдруг в Англии две Дейзи Петри? Не такое уж редкое имя. Тебе пришло ее предписание, ей – твое.

Дейзи предпочла бы поверить в это объяснение.

– Письмо не совсем такое, как прежние, сходство только в талоне на проезд.

– Спокойствие, детка. Советую воспользоваться свободным временем и солнышком и прокатиться на велосипеде.

Да, это прочистит ей мозги. Она чувствовала себя поглупевшей. Вдруг у ВААФ на нее зуб, вдруг в Халтоне она что-то натворила или, не дай бог, высокое начальство прознало про ее полеты и взбеленилось? Вся проблема была в том, что целая неделя на догадки – это слишком много.

– Хорошая мысль, папа.

Уже через несколько минут она катила по Дартфорду куда глаза глядят. Ее внимание привлекла цветочная лавка, рядом с которой были расставлены прямо на тротуаре высокие ирисы. Вот и цель поездки!

Нэнси Хамбл встретила ее с радостным удивлением.

– Милая Дейзи, как же я рада тебя видеть! Ты как раз вовремя: в плите дозревает яблочный пирог. Как твои дела, детка?

– Я не могу ждать пирога, Нэнси, иначе не сделаю того, ради чего приехала. – Она достала из корзины прекрасные цветы. – Альф дома?

– Он приводит в порядок дорожку перед часовней. Вчера приезжали двое, Саймон и Тоби, сказали, что будут и другие. Мы хотим, чтобы все было пристойно и красиво – для тех, кто его навещает, и для него самого… – Нэнси достала платок и высморкалась, но это не остановило потока слез. Дейзи пришлось ее успокаивать.

– Прости, не обращай на меня внимания, я как дырявое корыто, все реву и реву… – Она шмыгнула покрасневшим носом. – Хотя бы его матери хорошо, что он лег с ней рядом. Говорят, он ее не знал. Ступай, детка, обойдешь большой дом, там и увидишь…

Дейзи печально побрела к Старому Поместью, размышляя о Саймоне и Тоби. Будут и другие… «Настанет день, когда я смогу сказать, что счастлива уже тем, что была знакома с тобой, Эдейр», – подумала она.

Альф, выпалывавший траву вокруг надгробных камней, увидел ее задолго до того, как она его, выпрямился и стал ждать.

– Здравствуй, Дейзи. – Он посмотрел на ирисы. – Его мать так и звали – Айрис. Так написано на ее надгробии. Ему бы понравилось.

Он достал из сумки с инструментами связку огромных ключей и повел ее по чудесной старинной часовне к темному печальному склепу.

– Ну вот. С цветами здесь будет посветлее. Оставайся сколько хочешь, у меня еще полно работы.

Дейзи застыла перед огромной мраморной могилой нескольких членов семьи Эдейра. Ей было отчаянно холодно, казалось, уже никогда не согреться. На нее обрушилась реальность, страшная непоправимость смерти. Слезы побежали по щекам и намочили ворот хлопковой блузки. Эдейр мертв. Господи, это правда. Мне никогда больше его не увидеть и не услышать.

Шепот надежды… Его чудесный голос дарил надежду, обещал…

Посеянное однажды семя пошло в рост. Маленькая жемчужина, думала она, прекрасная драгоценность. Будь ей даровано время, жемчужина выросла бы, достигла такого совершенства, что все пришли бы в восторг.

Опустив голову, Дейзи разрыдалась. Слезы душили ее, пока не иссякли. Бронзовые ирисы выпали из ее безжизненных рук. Она подобрала их и аккуратно сложила на памятнике. Закрыв глаза, она подумала: «Он здесь? Вдруг что-то подскажет мне, что он ушел не навсегда?» Ответа не последовало. Она была в склепе совсем одна…

Дейзи улыбнулась. Нет, не одна. Она никогда не будет одна. Те, кого мы любим, остаются в наших сердцах живыми.

– Эдейр, на следующей неделе я поеду в Лондон. Я немного побаиваюсь, потому что мне не прислали уведомление об очередном назначении. Но все хорошо, я справилась и получила наивысшие баллы. Ты бы мной гордился. А теперь мне пора, иначе мама будет беспокоиться. Я обязательно вернусь. Может быть, в Рождество. – Она подавила рыдание. – Мне очень тебя не хватает. Береги себя, Эдейр Максвелл.

Она дошла до распахнутой двери, там остановилась и оглянулась. Разве возможно, чтобы она услышала в ответ: «Береги себя, Дейзи Петри»?

Флора снабдила Дейзи в дорогу сандвичем с рыбной пастой, куском своего улучшенного пирога без яиц и яблоком. Когда они в последний раз видели бананы или апельсины? Несколько недель назад на столе были роскошные крупные вишни, но сохранить их до приезда Дейзи не получилось. Кто знает, думала Флора, вдруг в ВААФ тоже раздобудут вишню и ее Дейзи полакомится? Она не сомневалась, что дочери перепадает клубника – растет же она в Бэкингемшире, как и у них в Кенте? Этим летом Флора поступила по примеру Нэнси: тоже наготовила консервированных фруктов. А главным ее сюрпризом для родных была бутыль приправы чатни, которую она прятала к Рождеству под кроватью. Пусть семья порадуется не только окороку, который уже устала ждать. Мечтая о рождественском ужине, Флора возлагала надежды на Хамблов. Те годами были так добры и щедры к ее детям, а теперь, когда погиб этот парень, Нэнси сдала. Удивительно, как сочувствие чужому горю помогает справляться с собственным! Она непременно расскажет Хамблам о том, как хорошо помогают в лавке Джордж и Джейк Престоны. «Скоро вы увидите Джорджа, – скажет она им. – Фред хочет брать его с собой в фургоне». Но, главное, она даст Нэнси прочесть письмо Сэма. Это ее подбодрит – они с мужем знали ее Сэма с младенчества.

Дейзи прервала ее мысли:

– Мам, я опоздаю на поезд.

Если она уйдет сейчас, то, наоборот, будет томиться на вокзале.

– Времени еще полно, милая. Вот, я собрала тебе вкусный обед, а ты возьми в буфете на вокзале чайку. Никто не станет возражать, если ты будешь запивать тамошним чаем собственный сандвич.

– Мне пора, мама. Спасибо. Это же настоящий пикник! Чай я возьму, если только успею. До вечера!

– Вид у тебя что надо, Дейзи, форма сидит как влитая. У отца сегодня ночное дежурство, но мы с Роуз будем встречать все поезда из Лондона. Не возражай, чем еще заниматься вечером?

– Все поезда встречать не надо, я не знаю, сколько времени продлится собеседование. – Она улыбнулась. Все бесполезно, мать не разубедить, она действительно приготовилась встречать все лондонские поезда. – Если я приеду, когда вас там еще не будет, то пойду домой сама.

Дейзи схватила приготовленную матерью еду, спрятала ее в сумку и убежала.

В голове у нее по-прежнему царил сумбур, думать о пикнике не хотелось. Было одно желание: поскорее бы кончился этот день!

Спустя четыре часа встреча, которой она так боялась, закончилась, и она покинула кабинет с головокружением от всего только что услышанного.

Она приехала раньше положенного, и напрасно, так у нее осталось больше времени для волнения. И вот наконец ее вызвали. Несколько мужчин – кто в мундире, кто в штатском – сидели вокруг большого стола. Она испытала облегчение, увидев среди них Томаша.

– Присаживайтесь, рядовая авиации ВВС Петри. – Мужчина в штатском указал ей на свободное место между еще двумя свободными местами, чтобы она одновременно и чувствовала, и не чувствовала себя частью группы.

– Мисс Петри, потрудитесь поведать комиссии о причинах вашего поступления в ВААФ.

Она узнала полковника Лэма, командира авиабазы в Халтоне. Она медлила с ответом, он поощрительно улыбнулся.

– Мы видим перед собой замечательную молодую женщину. Ответ, наверное, несложен?

– Не знаю, сэр. Хотелось работать с самолетами.

– Почему? – спросил довольно агрессивный голос. – Почему самолеты, а не корабли, грузовики или, того лучше, машины «Скорой помощи»?

Дейзи никогда не задавала себе этого простого вопроса. Но ей в голову пришел наконец ответ.

– У меня был кое-какой опыт с самолетами, сэр.

– Объясните.

– Я помогала… – Она оглядела лица своих слушателей и остановила взгляд на Томаше. Тот добавил к одобрительному взгляду чуть заметный кивок. – Я помогала одному летчику разбирать и собирать мотор его «Аэронки».

Один из людей в синей форме сказал:

– Как же, знаю, чудесный самолетик! Уже лет десять их не видно!

– В благодарность за помощь он посадил меня к себе в кабину и взлетел, сэр.

– Поэтому вы поступили в ВААФ и постарались выучиться на механика.

– Никак нет, сэр. Я дала слово одному маленькому мальчику… – Она густо покраснела. Глупая, бесхитростная Дейзи Петри!

– Маленькому мальчику? – Это был сидевший рядом с Томашем подполковник Анструтер. – Что еще за мальчик, мисс Петри?

– Мы с сестрой видели, как летчик «мессершмитта» намеренно расстрелял на бреющем полете мальчишку, запускавшего воздушного змея у нас на Дартфордской пустоши. – Она ненадолго умолкла, снова переживая ужас того дня, но, быстро придя в себя, продолжила: – Помочь ему я не могла, но обещала ему сделать что-то, чтобы остановить их… остановить врага. Мне нравится работать с машинами, я езжу и работаю на них с моими братьями с восьми лет.

– Почему не Вспомогательный территориальный корпус? – Еще один незнакомый голос.

– Один друг… учил меня летать. – Больше этого она сказать не могла, иначе опозорилась бы, разрыдавшись.

– Наш уважаемый чехословацкий друг тоже учил рядовую Петри летать, не правда ли, подполковник?

В устремленном на Дейзи взгляде Томаша читался не понятый ею вопрос.

– Действительно, сэр, она чрезвычайно способная ученица. Сама мисс Петри из скромности умалчивает, что первым ее авиаинструктором был майор Эдейр Максвелл.

Члены комиссии переглянулись, потом полковник Лэм встал:

– Мисс Петри, вам удалось полетать самостоятельно?

Ей было трудно ответить. Она зажмурилась и, не размыкая век, тихо произнесла:

– Так точно, удалось, сэр.

Штатский начальник встал:

– Лейтенант Треверс, отведите мисс Петри в мой кабинет. Там ее ждет кофе. Если нет, то возьмите это на себя. А мы попьем кофе здесь. Благодарю вас, мисс Петри, вы нам очень помогли.

Ей разрешили идти. Молодой офицер ВВС предложил ей следовать за ним. Надеясь что-то у него выяснить, она отдала честь и охотно повиновалась.

– Вас, как я погляжу, не предупреждали, что вы предстанете перед таким количеством шишек. Страшная публика! Есть среди них парочка динозавров, убежденных, что женщинам место на кухне, пусть кашеварят и никуда не суются. Но есть и такие, как Анструтер и Лэм. С чешским офицером я не знаком. – Он с любопытством посмотрел на нее.

– Подполковник Сапенак? Я встречала его несколько раз. Он прилетал в Халтон.

– Сколько же он вас учил, мисс Петри, если успел сделать вывод, что вы – цитирую – «чрезвычайно способная ученица»?

Лейтенант улыбнулся и открыл дверь. За ней располагался просторный кабинет. В него как раз ворвалась через другую дверь женщина в форме ВААФ c полным подносом.

Волнение мешало Дейзи осознать, что произошло на собеседовании, но ей хватило наблюдательности подметить, что лейтенант Треверс не забрал у женщины поднос. Эдейр повел бы себя более по-джентльменски, как и все остальные знакомые ей мужчины.

– Я вернусь за вами, когда они снова пожелают вас видеть, мисс Петри.

Она поблагодарила лейтенанта, и он ушел. Дейзи с облегчением села и стала озираться. Ее внимание сразу привлекла большая фотография премьер-министра с подписью. Она с благоговейным ужасом встала, чтобы изучить подпись. Что сказал бы ее отец? Людей на соседних фотографиях она не узнала, кроме одного гражданского члена комиссии. Когда-нибудь она наберется смелости и спросит Томаша, кто это.

Она налила кофе в изящную чашечку с эмблемой королевских ВВС и уселась блаженствовать в очень удобное кресло. Она не представляла, какова цель этого собрания, но была совершенно уверена, что потерпела неудачу. Вот бы поделиться с кем-нибудь своим новым опытом! Перед ее мысленным взором возникло два любимых лица, и она с трудом сдержала слезы.

Она уже считала от скуки самолеты на прекрасных фотографиях на стенах кабинета, когда вернулся лейтенант Треверс.

– Попили кофе?

– Да, благодарю вас.

– Хорошо.

Он повел ее обратно и открыл перед ней дверь совещательной комнаты. Ей вспомнилась картинка в книжке, которую она листала в детстве в воскресной школе: Даниил в львином логове.

– Садитесь, мисс Петри, – прозвучал ласковый голос.