Томаш остановился и, глядя на машину, проговорил:

– Мы друзья, Дейзи, верно?

– Да, мы друзья, Томаш. – Она отдала честь. Пока он шел, она провожала его взглядом, но на отъехавшую машину смотреть не стала.

Видеть себя в зеркале было тяжело. Глаза распухли, словно после боксерского поединка, лицо пошло пятнами. Как привести себя в порядок перед занятиями? Она со стоном вспомнила, что предстоит практика. Как ей справиться с работой при таких заплывших глазах? Чарли подсказала бы, как быть. В ее косметичке всегда находилось то, что нужно. Дейзи услышала всхлип и не сразу сообразила, что сама издала этот жалобный звук.

Не думай, Дейзи. Ты выплакала все слезы на месяц вперед. Но при всем старании у нее не получалось забыть волшебную сцену: бегущий к ней по траве Эдейр, размахивающий своим желтым шарфом-талисманом.

Она отвернула водопроводный кран, дождалась, пока вода станет ледяной, и стала плескать себе в лицо, потом промокнула глаза туалетной бумагой и прижала мокрые комки к векам.

Кто-то вошел в туалет.

– Сенная лихорадка? – спросил незнакомый голос. – Бедненькая! Моя бабка утверждает, что это бывает от меда. Что-то поздновато тебя прихватило, лето уже в разгаре! В следующий раз помни: ешь только местный мед и отказывайся от любого другого!

Советчица удалилась. Дейзи швырнула мокрую бумагу в корзину и выбежала в дверь.

– Сенная лихорадка! – объясняла она теперь всем, кто бросал на нее удивленные взгляды. – Спасибо, пройдет! – говорила она желающим ее пожалеть. К обеду она уже сама была готова поверить, что причина ее плачевного вида в меде.

Джоан и Мегги она ничего не сказала. Слова превращали невыносимый кошмар в явь. Если они и увидели, что она сама не своя, то промолчали. Любой позволено покапризничать несколько дней в месяц, к тому же с приближением конца занятий нервы были у всех на пределе.

Дейзи не стала писать домой – не смогла. Пусть узнают все от Альфа.

Командир авиабазы, где служил Эдейр, удивился, узнав, что ближайшим родичем погибшего все же числится Альф Хамбл, фермер из Дартфорда. В военном ведомстве не располагали сведениями об Альфе, хотя одна из секретарш обратила внимание на почти полное сходство адресов двух родственников: «Старое Поместье» и «ферма Старого Поместья».

– Здесь какая-то ошибка. Этот Хамбл, наверное, арендует ферму и после реквизиции дома располагает дубликатом ключей от него.

Так и получилось, что Альф и Нэнси узнали о трагической гибели Эдейра в последний момент, только когда солнечным днем к ферме подъехала большая машина и офицер в мундире попросил отпереть склеп.

– Как можно хоронить его без друзей? – возмущался Альф, чуть не плача. – Хорошо, что здесь подполковник Сапенак, но как же хозяин имения – он тоже пожелал бы присутствовать, хотя бы для формальности. Они почти не знали друг друга, но все-таки были двоюродными братьями. И не забудем про Дейзи, Дейзи Петри. Ее легко найти, она служит в ВААФ. Наш Эдейр учил ее летать…

В конце концов погребение состоялось в присутствии только Томаша и Альфа. Альф был вне себя, Томаш его успокаивал.

– Я говорил с Дейзи, Альф, но ее не отпускают, а кузен Эдейра слишком далеко, в Северной Африке. Если бы его хоронили на воинском кладбище, не обошлось бы без почетного военного караула, но на самом деле ему самое место здесь, рядом с матерью. Его оплакивает вся эскадрилья.

– Как девочка?

– Она его очень любила, но она сильная, справится. Как и вы.

– Он был нам как сын. Думаю, моя Нэнси думала о нем как о родном, когда пекла ему пироги. Не знаю, как нам жить дальше.

– Я был знаком с ним совсем недолго, Альф, но успел понять, какой это необыкновенный человек. А теперь мне надо возвращаться. – Томаш пожал Альфу руку и зашагал прочь.

Глядя ему вслед, Альф крикнул:

– Знай, мы всегда тебе рады, если захочешь чайку или переночевать!

Томаш не оглянулся, но поднял руку, давая понять, что услышал.

– Отличный результат, рядовая авиации ВВС Петри! – Командир пожал Дейзи руку. – Любая авиабаза примет вас с распростертыми объятиями. Удачи!

– Благодарю, сэр. – Отдав полковнику Лэму честь, Дейзи вернулась в строй.

Она стала квалифицированным авиамехаником и получила соответствующие документы. Впервые за несколько недель у нее улучшилось настроение: она представила себе, как горды будут родители. Ее чемодан был готов, в нем лежали завернутые в пижаму на случай неприятностей в пути подарки Чарли, которые она решила всюду возить с собой. Она помахала Джоан и Мегги и побежала к ним. Обе тоже хорошо сдали экзамены и уже получили новые назначения. Теперь они, как и Дейзи, уезжали на десять дней домой. Они уже знали о гибели Эдейра. Погоревав вместе с Дейзи, они согласились держать это в тайне.

– Начальство сказало что-нибудь о твоем назначении, Дейзи?

– Нет, только что мне будут рады на любой базе. Звучит неплохо, правда?

– Они за тебя подрались, вот как это звучит!

К удивлению Дейзи, обе ее подруги встали вдруг по стойке «смирно» и отдали честь.

– Вольно!

Дейзи вытаращила глаза:

– Томаш? Какими судьбами? Прошу меня извинить, господин подполковник, сэр.

– Сегодня можно попросту, по-дружески, Дейзи. – Он поздоровался с девушками за руку и представился. – Мы с Дейзи старые друзья, – объяснил он, после чего заговорил с ней самой: – Я спешил к вам на парад, но вчера выдался трудный вечерок… Если вы ничего не запланировали с вашими подругами…

– Мы торопимся на поезд, сэр. Пока, Дейзи, не забывай писать!

Джоан и Мегги убежали. Подполковник и Дейзи долго стояли молча.

– Хорошо иметь друзей, Дейзи, – нарушил он молчание. – Я уже сказал, что хотел приехать раньше. Ну, ничего. Теперь я приглашу вас на ланч, возможно по пути в Лондон.

– В Лондон?

– Вы ведь поедете через Лондон? – Она кивнула. – А у меня в Лондоне дела. Я по крайней мере смогу подбросить вас к дартфордскому поезду. Жаль, что не проводить домой.

Вот и слава богу, подумала она. Что сказали бы соседи, если бы она приехала домой в обществе офицера в форме ВВС? А уж ее родители…

– Вы чрезвычайно добры, Томаш, но я вполне могу сесть в поезд сама.

– Уверяю вас, я вовсе не подстроил лондонскую встречу. Я всего лишь маленькая спица в здоровенном колесе.

Глядя на него, она замечала признаки горя. Она ничего не знала об этом человеке, кроме того, что он добрался до Англии из Чехословакии, чтобы воевать в истребительной авиации против общего врага, и что имеет награды обоих правительств. А главное, Эдейр Максвелл называл его своим другом.

В ее глазах появились слезы, она улыбнулась:

– Ланч и проводы – это чудесно!

Они зашли в сельский паб, владелец которого долго извинялся за неважный выбор напитков и блюд.

– Через месяц-другой у нас будет дичь, пальчики оближете! – Он вздохнул. – А там и оленина. А пока что только цыпленок, баранина или кролик. Должна была быть хорошая форель, но не сложилось.

Томаш устал от крольчатины, поэтому они заказали баранье рагу, которое подали с отлично приготовленными овощами. Томаш с благоговением разглядывал яства.

– Никакой вареной капусты, и вообще ничего не переварено. Давайте запомним этот бэкингемширский паб, Дейзи.

Они запивали еду сидром и много смеялись. Дейзи высказала предположение, что за цыпленка выдают, скорее всего, курицу преклонных лет.

– Почему никто не стесняется говорить про барана? И что дурного в пожилой курице?

– Лучше уж быть бараном!

Разговор был легкий, запах свежескошенной травы из распахнутого окна смешивался с аппетитными ароматами кушаний. Дейзи расслабилась и чувствовала себя если не счастливой, то по крайней мере умиротворенной. Предстояли нелегкие месяцы, но она была спокойна, зная свои способности и подготовку. Как бы ей хотелось рассказать о своих успехах Эдейру!

Перестать думать об Эдейре! Уже вечером она доберется до дома, а скоро подоспеет письмо о ее новом назначении.

В Лондоне Томаш подвез ее к вокзалу. Оказалось, что поезд, останавливающийся в Дартфорде, отходит через несколько минут.

Она не сообщала родителям времени своего приезда и знала, что ее не будут встречать. Что ж, будет только приятно пройтись по городу. Десять дней дома, хватит времени на друзей. Поезд был полон, но она безропотно осталась в коридоре, у окна. Повсюду виднелись следы сильных бомбежек, свидетельствовавшие о том, как опасно и трудно стало жить в этом милом уголке Англии.

«Теперь я механик, – говорила она зияющим рваным дырам в застройке и пустым домам. – Мы поможем нашим летчикам защитить небо Британии, вот увидите!»

Когда она шла по залу ожидания дартфордского вокзала, пробегавший мимо железнодорожник вдруг замер, вернулся и взял ее за рукав.

– Простите, мисс, вы случайно не та девушка из ВААФ, которая застала здесь мартовский налет?

Через вокзал проходили несчетные женщины в военной форме, тем не менее она сказала, что действительно была в городе в марте на побывке.

– Просто в «Забытых вещах» с тех пор лежит чемоданчик. Сдавший его джентльмен сказал, что его выронила в сутолоке красавица из ВААФ с блестящими каштановыми волосами.

Ее чемоданчик, платье мисс Патридж! Неужели теперь, когда прошло столько времени?..

– Я действительно потеряла чемодан. В нем лежало очень красивое платье.

– Это большая неприятность, тем более в условиях талонов на одежду…

Этим вечером она шагала домой счастливая, держа в каждой руке по чемодану.

Фред мыл витрину, когда, на мгновение отвлекшись от своего занятия, увидел медленно идущую по улице дочь. Он бросил тряпку и побежал ей навстречу, чуть не сшибая на ходу прохожих.

– Дейзи, милая, почему ты не предупредила, я бы тебя встретил! Как рада будет мама, Роуз…

Он подхватил оба чемодана и потащил их и дочь к дому, забрасывая ее по пути вопросами:

– Два чемодана? Почему не на такси? Почему не сказала мне? Я бы приехал на вокзал.

– Я садилась в поезд с одним чемоданом, а второй все это время дожидался меня в вокзальном бюро находок. На такси я бы все равно не стала тратиться, даже если бы оно подвернулось, я же знаю, как мало теперь отпускают бензина, а у меня удобные кожаные туфли. – Она со смехом взяла отца под руку. – Как вообще дела?

Они уже подошли к лавке, поэтому Фред не ответил. Затворив и заперев дверь, он подошел к лестнице и крикнул наверх:

– Тут кое-кого недурно бы напоить чаем, Флора!

Через несколько минут запыхавшаяся Флора, появившаяся на лестнице, увидела поднимающуюся ей навстречу дочь.

– Здравствуй, мама, десятидневный отпуск. Сегодня был выпускной парад.

Пришлось, естественно, объяснять, что такое парад, а потом возиться, снимая через голову сумку: она надела ее, чтобы удобнее было нести два чемодана. В сумке лежали документы о присвоении рядовой авиации ВВС Петри Дейзи квалификации механика первого разряда.

– Мы так тобой горды! Подожди, расскажешь Роуз и Филу.

Фред объяснил, что письма от Фила приходят очень редко.

– Сначала, когда он уехал после Рождества, долго не было ни словечка, а тут, всего две недели назад, твоя мать получает от него сразу четыре письма! В первом говорилось, что его корабль – последнее слово техники, в следующем – что их скоро переведут на новый корабль. Представляешь, он на Мальте, но их не отпускают на берег. Они привезли груз, а потом что-то стряслось с кораблем, поэтому им понадобился новый. Мальту бомбили, там нехватка всего на свете. Но все это ты сможешь прочесть сама. А теперь выпей чаю. Будем ждать Роуз. Расскажи, куда тебя отправят теперь, а потом попросим Роуз поведать о ее новостях.

– Она не выходит за Стэна? – спросила Дейзи, беря у матери горячую чашку. К ее удивлению, Флора вместо ответа расплакалась.

Фред и Дейзи пытались ее успокоить, но она не унималась и рыдала до тех пор, пока не стала икать. Только тогда слезы иссякли.

– Пей чай, мама, тебе полегчает.

Флора нащупала в кармане фартука носовой платок, вытерла мокрые щеки и от души высморкалась.

– Стану я тревожиться из-за Стэна! Я тревожусь из-за тебя.

Дейзи не могла представить, о чем она говорит. Вряд ли она знает про Эдейра!

– Отлично, вот и Роуз! – радостно крикнула она и побежала вниз.

– Нет, лучше не обнимай меня, Дейзи! – взмолилась Роуз. – Я грязная, как трубочист. У нас произошел пожар. Мам, пап, я мигом! – Она скрылась в ванной, и Дейзи вернулась на кухню.

– Пожар? На оружейном заводе? Кто бы такое допустил?

– Она цела? – крикнула Флора, вскакивая с места.

– Цела, просто должна принять ванну. Знаешь, что мне больше всего нравится в ВААФ? Душ! Вдруг на новой базе не будет горячей воды? На некоторых есть, а бывают такие, где вообще… – Она умолкла, глядя на растерянное лицо матери. – В чем дело, мама? Роуз не пострадала.

– Дейзи, доченька, Альф нам все рассказал про твое горе.

Вот в чем причина ее слез! Не Роуз и не ее дела, а Эдейр. Дейзи на мгновение зажмурилась. Ей следовало подготовиться к разговору о… о гибели Эдейра. Но ей наверняка изменит самообладание, и тогда…

Она сделала глубокий вдох:

– Хорошо, поговорим об этом. Только один раз, и все, хорошо, мама? Один раз!

Сказать им всю правду, поведать о чуде влюбленности и о еще большем чуде – ответной любви к ней? Если они прочувствуют всю глубину трагедии, то рыданиям и вовсе не будет конца. Она попыталась улыбнуться:

– Эдейра, моего большого, самого лучшего друга, сбили, и он погиб. Похоронен в склепе в Старом Поместье, потому что дом принадлежит его семье. Но Альф со мной не виделся, я там не была, напрасно он вам про меня рассказывал. Я лишилась еще одного друга. А теперь я сниму форму, и больше мы к этой теме не возвращаемся.

И, не дожидаясь ответа, она вышла. До ее слуха успели долететь слова матери:

– Она держит все это внутри, Фред. Нехорошо.

В маленькой спальне, которую она восемнадцать лет делила с Роуз, Дейзи сняла синюю форму и убрала в шкаф. Потом нашла свой старый халат, надела его, легла на кровать и закрыла глаза. Сэм пропал, Рон погиб, Чарли погибла, Эдейр погиб. Что проку теперь плакать? Слезами не поднять мертвых из могил.

– Дейзи! – позвала ее вернувшаяся Роуз. – Здорово, что ты дома! Сколько месяцев не виделись! Как мне жаль твоего друга!

Она не могла разговаривать даже с Роуз, сестрой, знавшей все тайны ее жизни, ее второй половинкой. У нее было чувство, что стоит начать, стоит заговорить, разрыдаться – и этому не будет конца. Она села и стала смотреть, как Роуз расчесывает свои прекрасные волосы, и улыбнулась собственным воспоминаниям: как она завидовала в детстве золотым локонам сестры!

– Мама говорит, что у тебя есть новости. Я решила, что ты выходишь замуж.

– Замуж? Что за жуткая мысль! Нет, я наконец написала заявление о поступлении во Вспомогательный территориальный корпус. Мы – настоящая армия с массой разных занятий, начиная с готовки и уборки и кончая вождением грузовых и штабных машин – ну, со старшими офицерами и так далее. Представляешь, Дейзи, вдруг мне выпадет везти самого Черчилля? Отец подпрыгнет до потолка и там останется!

– Да, он будет тогда самым гордым отцом во всей Англии. Звучит заманчиво. – Она вспомнила водителя Томаша, мужчину в форме ВВС, но промолчала. В конце концов, в разных родах войск могут быть разные правила.

– Мне требовалось родительское разрешение, и мама не хотела, чтобы отец его подписывал, но я говорю: не отпустите – убегу в Лондон или еще куда-нибудь и найду работу в каком-нибудь гараже, пока мне не исполнится больше лет. – Видя на лице сестры недоумение, Роуз засмеялась. – Да, в гараже, Дейзи, потому что у меня золотые руки и я вовсе не нежный цветочек. И потом, теперь совсем не то, что раньше. Два года назад было еще полно мужчин, а теперь их осталось кот наплакал, так что… – Она замолчала, потому что Дейзи не выдержала и залилась слезами.

Подсев к сестре, Роуз обняла ее, и они надолго застыли. Оцепенение прошло только тогда, когда раздался голос матери: Флора звала дочерей ужинать.

Из Халтона переслали письмо Грейс. Отвечая на него, Дейзи писала, что не знает, куда ее определят теперь, после успешного завершения учебы. Грейс просила сообщить ей о Сэме, но об этом писать было нечего, разве что дать Грейс адрес Красного Креста в Женеве и заверить, что ее будут держать в курсе всех новостей. Кроме своего волнения за Сэма, Грейс признавалась только в том, что ей нравится находиться на воздухе, при хорошей погоде, и радоваться произрастанию такой нужной всем съедобной растительности.

Письмо было вполне счастливое, Дейзи оно понравилось.

Отец рассказал ей о встрече с Альфом Хамблом на рынке.

– Он надеется, что ты съездишь к ним на велосипеде, дочка. Надо бы подбодрить Нэнси, она любила этого парня как родного.

– Не могу, папа, еще рано. – Она промолчала о своей уверенности, что в поездке в Старое Поместье ее будет сопровождать призрак. Он всюду будет следовать за ней по пятам, присядет вместе с ней в тени большого дерева, станет смеяться вместе с ней… Нет! Она передала Хамблам привет и обещание приехать в следующий раз. Она знала, что призрак никуда не денется, потому что он находился при ней неотступно. Сидя в обнимку с сестрой, она чувствовала блаженный покой, но, подняв глаза, видела улыбающихся Чарли и Эдейра. Она уже понимала, что любимые не умирают, они навсегда остаются живыми в сердце. В квартире над лавкой не жили воспоминания об Эдейре, но на ферме… Нет, пока еще это было бы для нее слишком тяжело.

Каждый день своего отпуска она помогала матери по дому и на кухне, дожидаясь почтальона Берни. Говорить она, впрочем, не могла даже с ним, поэтому ждала на верхних ступеньках лестницы, не постучится ли он. Правда, она заставила себя спуститься к мисс Патридж и показать ей чудесным образом возвратившееся платье.

Говорить с мисс Патридж оказалось на удивление легко, Дейзи даже пожалела, что раньше не ценила ее по достоинству.

– Очаровательно, Дейзи, моя милая! Разве не чудо, что в нашем грустном мире еще осталась честность! Ты ведь его еще поносишь, наденешь по какому-нибудь приятному случаю на своей следующей базе? Я восхищена! – Она вздохнула. – Как бы мне хотелось увидеть его на тебе!

Чтобы устроить для мисс Патридж великолепный выход, Дейзи пришлось бежать наверх и натягивать платье. Она чуть не забыла надеть серебряные туфельки, якобы натиравшие Чарли ноги.

По этому случаю она извлекла из ящика фотографию Чарли в серебряной рамке и водрузила ее на узкую полочку у себя в спальне. Она видела Чарли внутренним взором; пусть другие посмотрят на нее своими собственными глазами.

День ото дня жизнь делалась ярче. Не хватало только письма с ее новым назначением.

Через несколько дней, возясь с утра в лавке, Флора и мисс Патридж с удивлением увидели на улице католического священника, искавшего, похоже, определенный адрес.

– Впервые его вижу! – сказала мисс Патридж. – Раньше я думала, что знаю всех священников в округе. Кого он, интересно, ищет? Будем надеяться, что Джордж ничего не натворил…

Джордж и Джейк Престоны, к удовольствию Дейзи, превратились в бакалейной лавке Петри в незаменимых помощников, и Флора предвкушала по утрам, как днем станет их кормить.

Заметив интерес двух женщин в лавке к своей персоне, священник, остановившись на тротуаре, приподнял шляпу, а потом, к их удивлению, вошел.

Флора не знала, как обращаться к католическому священнику. Полагая, что мисс Патридж, прихожанка Высокой церкви [11] , лучше нее разбирается в таких делах, она вытолкнула ее вперед.

– Доброе утро, святой отец, чем вам помочь?

– Доброе утро. Я ищу миссис Петри, миссис Флору Петри.

– Это я, – сказала Флора. – Я вас слушаю. – Она не смогла заставить себя назвать человека, годящегося ей в сыновья, «отцом». У гостя был иностранный акцент – пока что она не определила какой.

Священник достал из кармана сильно помятый конверт и с улыбкой протянул его Флоре.

– Оно долго до вас добиралось, миссис Петри, за что я приношу вам извинения. Прошу вас, прочтите, а потом поговорим.

– Может быть, отведешь отца?.. – Мисс Патридж вопросительно посмотрела на священника.

– Петрунджеро, Алессандро Петрунджеро.

– Флора, почему бы вам не подняться вдвоем наверх? Не волнуйся, я покараулю лавку.

– Будьте любезны, поднимемся наверх, в квартиру. Я согрею чай.

Она повела гостя наверх, в гостиную, теперь чаще всего пустовавшую.

– Не обращайте на меня внимания, миссис Петри. Я посижу, а вы прочтите письмо. После этого можете задать мне любые вопросы.

Отец Петрунджеро опустился в одно из двух кресел, Флора села на краешек дивана. Она сверлила взглядом конверт, который не говорил ей ровным счетом ничего. Она посмотрела на священника, как будто не смела верить в свое счастье.

– Читайте, миссис Петри. Я получил это от хорошего друга из Швейцарии.

Флора открыла конверт, стараясь не порвать ни его, ни письмо внутри. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди: она узнала почерк.