Шрифт:
— Наша семья привыкла рисковать всем своим достоянием, доверяя его отплывающим в далёкие моря кораблям. В ваш план я твёрдо верю. Я недавно был в Риме и видел там карты и документы, подтверждающие ваши идеи. Поэтому деньги я вам дам. Но в вознаграждение за риск я хочу принимать участие в прибылях…
За окном вдруг раздался глухой вопль. Он ширился, повис в воздухе, тянулся бесконечно, медленно и грозно нарастая.
— Что это? — крикнул, вскакивая с подушек, Колумб.
— Палосцы прочищают глотки, — равнодушно ответил Пинсон. — Горластые ребята!
Вопль стихал, сменяясь глухим гулом. Гул, постепенно удаляясь, смолк.
— Конечно, я согласен на ваши условия, — сказал Колумб, — хотя я предпочёл бы лучше платить известные проценты. Я согласен и благодарен вам. Как вы думаете, составить ли нам бумагу и…
В дверь застучали быстро и тревожно.
— Ну, уж это безобразие, — сказал Пинсон и, в свою очередь, поднялся. — Я привык к тому, чтобы палосцы шумели, но колотить в мою дверь…
Дверь стремительно распахнулась, и вбежал нотариус, растрёпанный и расстроенный.
— Выпейте вина и успокойтесь, — посоветовал ему Пинсон.
Нотариус залпом осушил кружку вина и вздохнул, потом выпил вторую и пригладил волосы, наконец сел и сказал:
— Ничего подобного со мной не случалось за всю мою жизнь.
Потом, немного отдышавшись, он начал рассказывать, как после проповеди он обнародовал королевский приказ собравшимся в церкви палосцам. Палосцы сидели совершенно спокойно и слушали. Но, как только нотариус кончил читать, вдруг откуда-то сзади раздался хриплый и насмешливый голос:
— Посылают вас на верную гибель!
В церкви был полумрак, и разглядеть говорившего было невозможно. Палосцы зашевелились, стали переглядываться, но молчали. Почти тотчас с этого же места снова раздался голос, но на этот раз женский, сразу пронзительно эавопивший:
— Сыночки мои, для того ли я родила вас и растила, чтобы съели вас людоеды, завлекли сирены, потопила буря, затянули водовороты, вихрь унёс, пучина поглотила!
В ответ закричали и завопили все бывшие в церкви женщины. Тогда откуда-то сверху послышался крик:
— Не пойдём на верную гибель и смерть!
После этого уж все палосцы стали кричать:
— Не пойдём на смерть!
В дверях образовалась давка, какой-то парень бросился было бить нотариуса, но его удержали, и завязалась драка. Нотариусу едва удалось убежать, и то в толчее насажали ему синяков, но он человек аккуратный, он обещал притти и пришёл. Чем он может быть полезен?
— Сейчас, пожалуй, ничем, — сказал Пинсон и, обратившись к Колумбу, добавил: — Деньги я вам дам, как только они понадобятся, и об условиях мы тогда поговорим. Пока что снаряжайте два королевских корабля, наберите команду. Ведь мы ещё увидимся.
Колумб вышел на улицу. В Палосе было совершенно тихо. Все двери были заперты и окна закрыты ставнями. Казалось, город приготовился к осаде и решил погибнуть, но не уступать. Колумб сел на мула и направился в гору.
Вдруг он увидел небрежно прислонившегося к плетню средних лет щёголя. Щёголь, повидимому, поджидал его, потому что шагнул навстречу, взял мула за уздцы и сказал загадочно:
— Не всегда моряк держит паруса наготове, не всегда их и прочь убирает. Каков ветер, такова и его повадка.
— Что вам нужно? — прервал его Колумб. — Говорите скорее или пропустите меня.
— Скоро только осёл лягается, — насмешливо ответил щёголь и, нагнувшись к Колумбу, шепнул: — Я Раскон, хозяин «Пинты». Вы меня ещё не знаете, а я вам скажу по дружбе: оставили бы вы мою каравеллу в покое, и вам бы много спокойнее было.
Колумб с силой дёрнул поводья и поехал не оглядываясь. Вслед ему хриплый и насмешливый голос кричал:
— Ни одного матроса вам не нанять! Ни один не пожелает ногой ступить на корабль! Ни один хозяин вам кораблей не даст! Не видать вам «Пинты»! Не бывать плаванью! Не пойдём на верную гибель!
Глава седьмая
О том, как они уплыли на запад
Несмотря на то, что короли издали новый решительный приказ и послали в Палос кавалера из своей свиты, чтобы понудить к исполнению силой, палосцы ничуть не смутились. Они ходили по городу, так высоко задрав носы, что их шапки едва держались на кончике уха, и слушать не желали ни про какие плаванья. Один раз Колумбу попался навстречу красавчик Раскон. Раскон поднял руку, прищёлкнул пальцами, будто собирался пуститься в пляс, и запел: