Стрелка отклонялась, отклонялась… Капитан схватился за перила и прошептал:

— Беги буди адмирала. Я останусь у руля.

Рулевой бросился исполнять приказание. Но адмирал ещё не спал, и его не пришлось будить. Он сидел одетый и писал в большой тетради. Он записывал ночью то, что случилось во время дневного плаванья.

— Магнитные скалы! — крикнул матрос.

Адмирал захлопнул тетрадь и быстро вышел.

— Где? — спросил он.

— Прямо на севере, — задыхаясь, сказал матрос. — Они притягивают магнитную стрелку.

Колумб нагнулся над компасом и провёл рукой по глазам. Он скорее поверил бы, что его обманывают глаза, чем твёрдое его убеждение в невозможности этих скал. Но всё же стрелка отклонялась.

— Холодно, — сказал он.

— Это скалы притягивают нас, — ответил К'oса. — Увеличилась скорость хода, и оттого ветер. — Он замолчал и опять повис на перилах.

Колумб поднял глаза, привычно проверяя по звёздам путь. И тут он увидел, что Полярная звезда и север магнитной стрелки совпали, но сама Полярная звезда удалилась с обычного своего места.

Это было не ново. В течение многих бессонных ночей на острове и позже в Испании замечал он, что звёзды странствуют по небосводу, переходя из одного небесного дома в другой. Но это отклонение было сильнее всех виденных прежде. Может быть, ото произошло оттого, что сами они очутились теперь далеко от привычных морских дорог.

— Успокойтесь, — сказал Колумб холодно и уверенно, — никаких магнитных скал нет. Стрелка компаса не отклонилась, а следует за Полярной звездой. Сама же звезда изменила своё место, потому что мы подымаемся на выпуклость земли. Оттого и ветер похолодел, что чем ближе к вершине горы, тем холодней.

Капитан К'oса улыбнулся и выпрямился. Это объяснение было просто и понятно. Спокойным голосом приказал он рулевому держать т'aк.

Уже уходя, Колумб обернулся и сказал:

— Незачем разговаривать об этом происшествии. Люди легковерны и могут испугаться предполагаемой опасности.

Затем он ушёл к себе, но долго ещё сидел без сна и раздумывал над непонятным явлением, потому что собственное объяснение казалось ему недостаточным. Он подумал, что эта линия отклонения, быть может, совпадает с линией меридиана и что в таком случае он нашёл новое и верное средство для определения долготы.

Он лёг и задёрнул зелёные занавеси кровати. Но он продрог от холодного ветра, и в голове беспрестанно вертелись мысли о том, что это наблюдение надо ещё проверить и что, повидимому, отклонение стрелки должно повторяться и увеличиваться. Наконец он заснул. Самое главное было то, что свидетелей магнитного потрясения как будто успокоило его объяснение.

Как только Колумб ушёл, капитан К'oса сказал рулевому:

— А теперь держи т'aк, а главное, держи язык за зубами. Если хоть одна собака о том узнает…

И он тоже ушёл, но, тщательно заперев дверь каюты, на всякий случай собрал всё, что было у него ценного, и завязал в свой пояс.

Рулевой твёрдо решил никому ни о чём не рассказывать — уж очень выразителен был жест капитана.

Но, когда его сменили и он добрался до своей цыновки, он долго лежал, вздыхая и ворочаясь с боку на бок.

С соседней цыновки поднялась лохматая голова, и Родриго де-Триана спросил шопотом:

— Что ты кряхтишь, словно скупец, который ночью зарыл свои денежки, а проспавшись, забыл, где его тайничок — под грядкой с луком или в кладовке с чесноком?

— Не надо мне ни луку, ни чесноку, — прошептал рулевой. — Всё равно ничего не скажу. Можешь не спрашивать.

Но непонятным образом под утро уже на всех трёх кораблях знали, что ночью «Санта-Мари» видела вдали магнитную скалу, похожую на огромного ежа, ощетинившегося железными частями погибших кораблей. Лишь смелым манёвром удалось капитану К'oса избежать смертельного притяжения.

Никто не говорил о том вслух, но люди ходили подавленные, страшась этого спокойного и сонного моря, грозящего в любое мгновенье ещё неведомой гибелью.

Первую плывущую по волнам траву увидел Ласаро — юнга. Шёл мелкий и тёплый дождик, воздух был ароматен, и этот ясный сентябрьский день напоминал андалузскую весну. Ласаро не мог найти себе места от тоски и весь день бродил вдоль борта, смотрел на эту бесконечную воду, лежащую между ним и родиной. И тут он увидел эту траву. Тонкий и стройный тростник лежал на волне, разметав зелёный султан своих листьев. Ласаро следил за ним, пока он не потерялся вдали. Из таких тростников дома вырез'aл Ласаро дудочки.