— Гванагани, кубанакан!

— Кублай-хан? Царь Манги? — спросил Колумб. — Это Манги?

Индеец закивал:

— Гванагани, гванагани, — показал к югу.

Откуда-то во множестве появились лодки, выдолбленные из целых дерев, то таких огромных, что в них свободно помещалось несколько десятков индейцев, то совсем маленьких. Индейцы проворно гребли вёслами, похожими на лопаты, которыми сажают в печь хлеба. Лодки окружили корабль; индейцы певуче кричали, лодки сталкивались, теснились, кренились и вновь выпрямлялись. Это продолжалось до самого вечера.

— Золото — к югу, — сказал Колумб Пинсону.

— Ведь я говорил, что Чипанго южнее, — самодовольно ответил Пинсон. — Когда мы отправимся туда? Я думаю, не стоит терять время на этом островишке… как его?

— Гванагани, — сказал Колумб.

Это слово было ему странно знакомо. Гванагани, конечно! «Гванагани», прошептал тот человек, выброшенный на берег Порто-Санто, переплывший море Тьмы в таком же выдолбленном бревне.

Всю ночь кричали попугаи. У каждого матроса был свой попугай, вымененный на старую пуговицу или кусочек стекла. Они кричали на весь корабль.

На следующий день Колумб на лодках исследовал берег острова. Ему встретилось несколько жалких селений. Туземцы выбегали из хижин, падали ниц, подымая кверху руки.

— До чего ясно разговаривают! — удивлялся Ласаро — юнга. — Прямо кажется, что каждое слово понимаешь. Сразу понятно, что они думают, будто мы к ним с неба свалились.

Колумб распорядился поймать нескольких индейцев. Гарпуном зачалили вертевшуюся близ испанских лодок пир'oгу. Пленников бросили на дно лодки. Они легли неподвижно, и дрожь пробегала по их телам. Но по глазам было видно, что они хотят бежать, и Колумб приказал связать их. Тогда они замерли и закрыли глаза, и их тёмная кожа посерела от страха.

На «Санта-Мари» их допросили. Капитан К'oса спрашивал:

— Золото? Золото где? — и подымал вопросительно брови.

Пленники дрожали, потом вдруг заговорили, назвали сотню островов: острова плодородные и населённые, и золота там много.

Корабли покинули Гванагани под вечер и плыли всю ночь. В полдень подошли к острову, но вдали виднелся другой, б'oльший, и на закате бросили якорь у его побережья. Пленники заволновались, словами и знаками объяснили, что жители здесь богаты, носят золотые браслеты.

Наутро Колумб высадился на берег этого острова и водрузил на нём знамя. В это время двое пленников бросились через борт в воду. Откуда-то появилась пир'oга и подобрала их. Испанцы открыли по ней огонь. Пир'oга затонула, но индейцы успели, нырнуть и выплыли так далеко, что уж никак нельзя было достать их пулей. Тогда матросы захватили индейца, случайно проплывавшего в маленькой лодочке. Но Колумб побоялся запугать всех островитян, он подарил испуганному пленнику черепки битой посуды и кусочки стекла и отпустил его. Индеец поспешно направился к берегу, и Колумб увидел, как его окружила толпа, восторженно любовавшаяся его сокровищами.

А пленники, не сумевшие убежать, приободрились, увидя такую ласку. Их жесты стали живей. Они снова указывали к югу: большой остров, много золота, золотые украшения.

На другой день корабли пристали к этому острову. Здешние жители уже прослышали о щедрости пришельцев. Они подплыли к кораблям, матросы угостили их патокой. Колумб высадился в маленькой гавани.

На этом острове Колумб впервые вошел в жилище туземцев. Это была хижина с высокой трубой. Между столбами были натянуты сети — постели островитян. Они называли их «гамак».

На испанцев бросались собаки. Они были безголосые, не могли лаять.

Золота здесь не было.

Тогда испанцы снова поплыли дальше и пристали к острову, который был прекраснее всех прежних. Тут было множество деревьев, и часто на ветвях одного дерева росли разные листья. Попугаи летали тучами, затмевая солнце. В душистой траве извивались змеи, и яркие ящерицы грелись на камнях.

Пленники рассказали испанцам, что царь этого острова покрыт золотом. Всю ночь испанцы ждали, что этот царь придёт и принесёт золото. Развели костёр из смолистых ветвей; смола горела, треща, и испускала сильный аромат. До утра сидели они у этого костра. Колумб молчал, глядел в золотистое, пряно пахнущее пламя, и думал в отчаянии, что как ни прекрасен этот молодой, открытый им мир, но без золота и пряностей он не смеет вернуться в Испанию.

Царь не пришёл. Наутро испанцы покинули остров. Колумб записал в своём дневнике:

Пленники указывали на юг, говорили:

— Колба!

Каждый раз, когда их спрашивали о золоте, они отвечали:

— Колба. — Иногда прибавляли: — Кубанакан.

Земля была холмиста и заросла высокой и густой травой. Вдали виднелись горы. Колумб и его спутники пошли вдоль реки. На гладком и круглом холме они увидели стоящие в круг статуи. Они были грубо вытесаны из камня, едва обозначены низкие груди и тяжёлые складки одежды, падавшие от пояса. Лица улыбались жестоко и загадочно. Статуи были увенчаны гирляндами свежих цветов. У каменных широких ног лежал череп, похожий на коровий.