– Могло, – неуверенно сказал Крапивин.

– Так он человек? – повторил свой вопрос Федор. – Не ведал я, что в людях может быть сила такая. Может, думал, адом низвергнут? Так ведь пожалел он нас. А нечистая сила к истинной вере люта, всякий знает. Может, с неба ниспослан? Так меч его в крови православной. А нынче сказывает, что веры лютерской, стало быть, точно не от Христа.

– Человек он, будь покоен, – заверил сослуживца Крапивин.

– Так а в войске свейском он почто?

– Да пес его знает, – с наигранной небрежностью бросил Крапивин. – Славы да денег ищет.

– Не скажи. Коли не видал бы я его на Москве, так, может, и поверил бы тебе. А так… Послушай, Владимир, не станет ли он супротив нас? Он ведь на Москве тогда неспроста был. Видать, зуб на кого-то имеет, а кому-то и служит.

– Не знаю…

– Послушай, – Федор понизил голос, – если опасение есть, что он супротив нас встанет, давай его нынче же убьем. В час опасности такой человек цельного полка стоить может.

Крапивин внимательно посмотрел на Федора.

– Может, и так, – произнес он после продолжительной паузы. – Только прежде я увериться должен, что он враг нам. Видишь ли, многим уж больно обязан я ему. Так что прежде чем убивать, дай мне с ним поговорить.

– Хорошо, – немного подумав, согласился Федор – Поговори. А как знак дашь, так мы и начнем. Я против него два десятка стрельцов с мушкетами выставлю. Уж против согласного залпа да с десяти шагов ему не спастись, это верное.

– Только делать это надо в канун самого выступления, – возразил Крапивин. – Иначе Делагарди со всем своим корпусом супротив нас встанет.

– И то верно. Но ты смотри за ним, следи в оба.

– Хорошо. Только прежде нам с князем говорить надо, и нынче же. А то уж сколь ден воевода в неведении, что мы заговор удумали. Воровство это.

– Твоя правда. Делать надо как уговорено. Я-то нынче на молебне за успех дела нашего только и молился. А ты просил ли господа нашего о заступничестве?

– Просил, – соврал Крапивин, который в течение всего молебна думал только о предстоящем разговоре с князем.

– Ну так пошли, – предложил Федор. – Чего время-то тянуть?

Они медленно двинулись по направлению к палатам, в которых разместился князь Михаил Скопин-Шуйский.

– Послушай, Федор, – сказал вдруг Крапивин, – а ведь может статься, что и на смерть верную идем. Как прознает князь, что мы супротив государя – сродича его мятеж удумали, так и повелит казнить нас тут же.

– Может, оно и так, – согласился Федор. – Тока я за отчизну свою рад и живот положить.

– За отчизну? – переспросил Крапивин. – Не за государя?

– Так ведь нет его, государя природного, – внезапно остановился Федор. – Как царь Федор Иоаннович помер, так и не стало. Я уж, грешный, когда Гришка-расстрига на Русь пришел, думал: вот он, государь природный, чудом спасенный. Ан нет, оказалось.

– А как оказалось?

– Так бояре крест целовали, что самозванец он. Как же тут не поверить? Я тогда за Шуйского и встал, поелику он за веру православную, супротив ляхов был.

– Так ведь ныне ты супротив государя зло умышляешь. А ведь сам ты мне сказывал, что государь Руси Богом дается. Так выходит, ты нынче против Бога?

Федор потупился, а потом неожиданно поднял на собеседника глаза, полные слез.

– Не мучь ты меня, Владимир, – тихо произнес он. – Я и сам в смятении. Да ты еще с речами лукавыми: заменить-де Шубника на Скопина надо. Вроде измена, а вроде и складно у тебя все получается. Раньше-то оно просто было. Был царь православный, Богом данный, от дедов трон получивший. Было все ясно. А ныне всяк в свою сторону гнет. И все православные, и все во имя Христа. Только вижу я, что Шубник не во славу веры истинной, а в прибыток своей мошне государством правит. Стало быть, отвернулся от нас Господь. Должны мы пока своим умом жить. Значит, надобно нам нынче избирать самим себе государя, какой о вере православной да о народе радеть будет.

– А дале как?

– А дале, – лицо Федора словно осветилось изнутри, – молиться нам надо, чтобы Господь вернул нам милость свою. И дарует он нам нового природного государя, коего семя до страшного суда нами править будет.

– Ясно, – вздохнул Крапивин. – Ну так пошли. Будем верить, что нынче нас сам Господь направляет.

«Да, ребята, не готовы вы еще своим умом жить, – добавил он про себя. – И царя вам надо поспособнее сейчас подобрать. Иначе и вправду на триста лет себя в тупик загоните. Может, в чем и прав Чигирев?»