Средневековая Москва встретила гостей непролазной грязью. Октябрьские дожди основательно размочили немощеные улицы, а многочисленные пешеходы, всадники и извозчики так основательно перемесили грунт, что местами неосторожный путник мог по колено провалиться в противную хлюпающую жижу. Высокие заборы, срубы постоялых дворов, лай собак, крики уличных торговцев, звон молотов из кузни, стойкий запах дегтя, сена и навоза – окраина столицы буквально оглушила путников.

Ефим почему-то долго мялся, прежде чем расплатиться с попутчиками, охранявшими его Добро, всячески оттягивал момент передачи денег, но потом всё-таки выплатил Чигиреву обещанную сумму и, распрощавшись, двинул свой обоз куда-то к Китай-городу. Оставшись одни, Разведчики быстро нашли постоялый двор, передали лошадей на попечение трактирному слуге, поужинали и с удовольствием растянулись на лавках в снятой на ночь комнате.

– Ну что, какие планы на завтра? – спросил Чигирев, глядя в дощатый потолок.

– Ходим, смотрим, – отозвался Крапивин. – Нам нужно собрать как можно больше информации, прежде чем приступать к активным действиям. Пока поддерживаем легенду: мы – вернувшиеся из Сибири служилые люди. Денег у нас достаточно, но новой службе будем рады. Желательно в Москве и при родовитом боярине. Потолкаемся на базаре, походим по лавкам.

– Ясно, – кивнул Чигирев. – Интересно это будет, увидеть быт настоящей средневековой Москвы.

– Ты лучше помни, что мы тут как на минном поле, – вступил в разговор Басов. – Любая ошибка – и нам хана.

– А не пройтись ли нам сейчас по той Москве? – заметил Крапивин. – Чего время терять?

– Темнеет, – подал голос из своего угла Чигирев. – Ночью здесь запрещено без дела ходить. Дозоры останавливают.

– Прямо как в зоне боевых действий, – фыркнул Крапивин. – Войны-то вроде нет.

– А здесь всегда война и вся страна – зона боевых действий, – усмехнулся Чигирев. – Это у нас, если одно государство на другое нападает – событие. А здесь набеги крымских татар такое же регулярное явление, как прилет грачей весной. Некоторые отряды до самой Москвы прорываются. А как разбойники озоруют, это вы и сами уже видели. Времена неспокойные. И это еще семечки по сравнению с тем, что вскоре начнется.

– А что начнется? – спросил Басов.

– Ну, я же рассказывал, – с легкой обидой в голосе проговорил историк. – Тысяча шестьсот первый год будет неурожайным. Но запасов зерна еще хватит. А вот уже в шестьсот втором и шестьсот третьем придет настоящий голод. Правительство будет принимать отчаянные меры, чтобы накормить людей и сбить цены. Но цена на хлеб всё равно подскочит в двадцать пять раз, а по всей стране будут свирепствовать банды разбойников. Ситуацию удастся стабилизировать только к тысяча шестьсот четвертому году. Но тут в пределы Московского государства вторгнется войско самозванца. Потом еще чуть меньше года относительно спокойной жизни – и такая кровавая баня начнется, что нашим дедам и в Гражданскую войну не снилось.

– Хочется предотвратить? – не спросил, а скорее, сказал Басов.

– Хочется, – честно признался Чигирев. – Вы же видели этих людей. Неужели у вас не возникло желание спасти их?

– А как?

– Это зависит от того года, в котором мы оказались, – ответил историк. – Жаль, что и Ефим не смог нам ничего подсказать. Хуже всего, если в шестисотом.

– Почему? – быстро спросил Басов.

Историк запнулся и замолчал, будто сказал что-то лишнее.

– Давай рассуждать логически, – словно не заметив этого, вступил в разговор Крапивин. – Ты нам говорил, что в шестисотом Романовы подверглись опале. И ты же нам говорил, что Борис Годунов, в отличие от Ивана Грозного, казнить невинных был не склонен. Значит, был заговор Романовых против Бориса.

– И если бы Романовы победили, смуты могло и не быть, – предположил Басов.

– А как? – спросил Крапивин тоном плохого актера, играющего в дрянной пьесе.

– Наверное, господин историк знает, – заключил Басов.

Чигирев сел на лавке.

– Ребята, вы о чем? – тревожно спросил он, – Я о том, что очень не люблю ходить на задание с человеком, который ведет свою игру, – поднялся во весь свой гигантский рост Крапивин.

– Пойми нас правильно, Сергей, – тоже поднялся Басов, – инструкции, которые нам дали, настолько нелогичны… Учитывая, что операцией руководит профессиональный разведчик, мы не можем предположить, что это результат глупости или ошибки. Значит, нас используют втемную. И это нам очень не нравится. Мы предполагаем, что ты каким-то образом осведомлен о планах Селиванова. Так что выкладывай начистоту. Маленькая ложь рождает большое недоверие.

– Но я обещал не разглашать… – после небольшой паузы жалобно пискнул историк.

– Придушу, – ласковым тоном пообещал Крапивин. – И ребята в лесу подтвердят, что ты героически погиб, сражаясь с разбойниками Хлопони. Мне легче идти одному, чем с человеком, которому я не доверяю.

– Пойми, Сергей, – Басов подошел к историку и положил руку ему на плечо, – здесь нет ни прокуратуры, ни милиции. Ты сам сказал, что здесь все живут по законам войны. А мы тем более. На войне свои правила. Если мы увидим, что ты обманываешь нас, то будем считать, что ты действуешь против нас.