– Здорово, Игорь, – прогудел Крапивин, – Долго же тебя боярин мурыжил.

– Любопытный он, – Басов присел рядом со спецназовцем и понизил голос: – Что думаешь по поводу всего этого?

– Хреново, – мрачно ответил подполковник. – Если уже на службу берут кого не попадя, без проверки, и сразу ставят в строй, значит, драка вот-вот начнется.

– И я так думаю, – согласился фехтовальщик. – Шпионят здесь наверняка почище нашего. До Годунова уже должно дойти, что Романовы собирают целое войско прямо под кремлёвской стеной.

– Либеральный он правитель или нет, это уж пусть Чигирев со своими товарищами решает, – поддержал друга Крапивин. – Если у Бориса есть хоть какое-то чувство самосохранения, он ударит, и очень скоро.

– И Романовы знают, что Годунов не сегодня-завтра ударит, – продолжил Басов. – Значит, постараются сыграть на опережение.

– Не успеют, – усмехнулся подполковник. – Ты же помнишь, что Чигирев говорил.

– Помню, – подтвердил Басов. – Но чего не было, того еще не было.

– Хочешь сказать, что здесь всё может пойти по-другому? – Крапивин внимательно посмотрел на друга.

– Я хочу сказать, что мне одинаково не хочется резать глотки людям Годунова во имя клана Романовых и убивать людей Романовых за ради благополучия Годуновых.

– Я свяжусь сегодня ночью с Первым, – пообещал подполковник.

– Твоя совесть всегда спокойна, когда ты слепо исполняешь приказы командования? – спросил Басов.

– Давай не будем сейчас об этом, – попросил Крапивин. – Что ты предлагаешь?

– Надо уходить. Сегодня же. Селиванову найдем что сказать.

– Ты хочешь уйти без приказа?

Басов насмешливо посмотрел в глаза другу.

– Я хочу вывести вас и себя из-под удара, – сказал он наконец.

– Я солдат и привык встречать врага лицом к лицу, – возразил подполковник. – Да и вы, уж извини, на службе.

– Как знаешь, – Басов прислонился спиной к бревенчатой стене и возвел глаза к небу.

– Игорь, о чем вы говорили с Романовым? – настойчивым голосом спросил Крапивин.

– О Китае расспрашивал, – ответил Басов.

Крапивин от злобы сжал кулаки. Всем своим нутром он чувствовал, что друг недоговаривает. Приближающиеся быстрые шаги заставили обоих товарищей обернуться. К ним почти бегом спешил Чигирев. Подойдя к завалинке, он быстро сел на нее и яростно зашептал:

– Новостей море. Во-первых, я разговаривал с самим Юрием Отрепьевым!

– Это что, родственник того самого? Григория? – уточнил Крапивин.

– Да нет, – отчаянно махнул рукой историк, – это же он и есть. Лжедмитрий Первый, в миру Юрий Богданович Отрепьев. При постриге ему дали имя Григорий. А потом уже люди смешали духовное имя и мирскую фамилию. Тот парень, который вышел к нам с боярином, с бородавкой на шее. Это он сам, представляете?!

– Ну и что? – безразлично пожал плечами Крапивин.

Историк запнулся. Он всё ещё пребывал в эйфории от того, что всего за несколько часов сумел повстречаться со столькими историческими личностями. Он не сомневался, что Басов с Крапивиным разделяют его эйфорию, но, наткнувшись на их безучастие, смутился.

– Здесь Отрепьев – один из наиболее приближенных людей Федора. Боярин с отрочества заботится о нем. Образование дал неплохое. Парня явно готовят к какой-то миссии. На мой взгляд, это доказывает, что Романовы действительно причастны к началу смуты, – собрался он, наконец, с мыслями.

– Это мы и без тебя уже поняли, – хмыкнул Басов. – Дальше-то что?

– Во-вторых, – как-то зло процедил Чигирев, – я установил сегодняшнюю дату. Сейчас двадцать пятое октября семь тысяч сто девятого года от сотворения мира. Или, по нашему летосчислению, тысяча шестисотого.[6] До опалы Романовых остались считанные дни. Может, часы. Мы уже ничего не в силах поменять. Надо немедленно связываться с Селивановым.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Крапивин.

– Надо переходить на сторону Годунова. После крушения дома Романовых только он может предотвратить смуту, – быстро зашептал Чигирев. – Ведь я говорил об этом Селиванову, предупреждал. Я сразу предлагал выступить с Годуновым. Не понимаю, почему он так уперся в необходимость союза с Романовыми?

– А что он сам-то говорил? – поинтересовался Басов.

– Он сказал, что пробиться при дворе действующего царя много сложнее. А вот семейство, рвущееся к власти, более склонно к союзам. Если мы поможем прийти к власти Федору, то войдем в состав его ближайших советников, а после могли бы манипулировать им.